Пирожки с вареньем мадам попаданки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он покачал головой и сказал:

— Я двадцать лет езжу по усадьбам. Никогда не видел, чтобы за один год столько сделали. Барон за десять лет столько не построил.

Корнелиус подошёл, хлопнул Готфрида по плечу и добавил:

— А я говорил. Я говорил, что она не такая, как все. Я это ещё зимой понял, когда шарлотку попробовал.

Мы прошли в дом. Астрид и Сигрид уже выставили на стол всё, что у нас было: шарлотки, варенье, повидло, джем, сидр, уксус. И — пастилу. Квадраты, посыпанные сахаром, мягкие, светлые, яблочные. Готфрид посмотрел на них и спросил:

— А это что?

Я ответила:

— Пастила. Из яблок. Из мёда. Из сахара. Я делала такую в детстве. В моём мире. Здесь такого нет.

Он взял один квадрат, посмотрел, откусил. Прожевал. Замер. Потом откусил ещё. Потом доел. И сказал:

— Это… это лучше мармелада. Это я продам при дворе, дорого. Очень дорого. Сколько у вас?

Я ответила:

— Пока немного. Мы только начали делать. Но можем делать много. Каждый день. Если есть яблоки, мёд и сахар.

— Яблоки, мёд и сахар — будут, — сказал он. — Я привезу. Всё, что нужно. Вы делайте. Я — везу. Это — золото. Настоящее золото.

Он заплатил в тот же вечер — золотом, щедро, больше, чем я ожидала. Пастила ушла вся, до последнего квадрата. Шарлотки, варенье, сидр — тоже. Корнелиус забрал всё, что оставалось, и телеги осели под тяжестью. А потом они выгрузили новую тару — банки, бутыли, крынки, кадки, жестянки. Марта пересчитала их дважды и сказала:

— Этого хватит на всё лето. Может, на осень. Может, до зимы.

Купцы уехали к вечеру. Я стояла на крыльце и смотрела, как их телеги спускаются по холму, как исчезают за поворотом, как тают в тёплом летнем воздухе.

Я вернулась в дом. На столе лежала пастила — последний квадрат, который не успели забрать. Я взяла его, откусила. Мягкий, сладкий, яблочный. Вкус детства. Вкус другого мира. Вкус того, что я принесла с собой и что теперь стало нашим. Я улыбнулась и пошла к печке. За окном шумел летний сад. Яблоки наливались. Стройка шла. Купцы вернутся. А мы будем делать. Пастилу. Шарлотки. Варенье. Сидр. Жизнь.

Глава 15

В середине лета, когда стройка шла полным ходом и двор гудел от голосов рабочих, к усадьбе приехали гости. Я увидела их издалека — карета, запряжённая четвёркой гнедых, с гербом на дверце, и следом крытая телега с прислугой. Так в мою усадьбу ещё никто не приезжал, кроме барона, и я почувствовала, как внутри всё сжалось. Я уже знала, что в этом мире никто не приезжает просто так.

Я позвала Сальму. Она вышла на крыльцо, посмотрела на карету, на герб и сказала:

— Графы. Ортвин и Маргарет фон Дорн. Живут за рекой, в двух днях пути. У них сын и дочь — оба не женаты. Они были соседями отца. Не друзьями, но и не врагами. Они держались в стороне.

Я спросила, зачем они приехали. Сальма подумала и ответила:

— Смотреть. О тебе говорят. Очень многие. Ты — новая хозяйка на холме, у тебя земля, деньги, люди, порядок. Ты — незамужняя. У них — сын. Они приехали посмотреть на тебя.

Я почувствовала, как у меня холодеет внутри. Сватовство. Этого мне ещё не хватало. Но я не показала вида. Сказала только:

— Тогда примем их как следует. Поставь на стол всё лучшее. Ты — рядом. Ты знаешь этикет. Я — нет.

Она кивнула. Мы вышли встречать гостей вдвоём. Она встала чуть позади меня, как и полагалось, но я чувствовала её поддержку. Она знала, как говорить, как кланяться, как подавать руку, как называть титулы.

Из кареты вышел граф. Ортвин фон Дорн — высокий, сухой, седой, в тёмном камзоле, с прямой спиной и холодными глазами. Он посмотрел на двор, на коровник, на курятник, на лагерь рабочих, и я видела, как он отмечает всё про себя. Потом вышла графиня. Маргарет фон Дорн — невысокая, прямая, в тёмно-синем платье с высоким воротом, с седыми волосами, уложенными в сложную причёску. Она оглядела меня с ног до головы одним долгим движением зрачков и не сказала ничего. За ними — сын и дочь. Эдвард — молодой, лет двадцати пяти, в камзоле, с гладко зачёсанными волосами, с лицом, которое уже начинало заплывать. Клара — лет двадцати, в светлом платье, с опущенными глазами, с руками, сложенными перед собой. Оба — без пары. Оба — молчаливые.

Граф подошёл ко мне и произнёс:

— Мадам Ольтова. Мы наслышаны. Говорят, вы подняли усадьбу, которую все считали мёртвой. Говорят, вы приняли чужих людей. Говорят, вы торгуете с купцами и строите деревню. Мы приехали посмотреть. Надеюсь, мы не помешали.

Я ответила: