В непримечательности есть свои преимущества.
Газую, двигатель взревывает. Хозяин «Линкольна» с живейшим интересом смотрит на меня, интересуется:
— Что, собрался…
Я не дослушиваю.
Оставляя на асфальте след горелой резины, «Хонда» несется между машинами.
— Давай! — кричат вслед.
Наблюдение за чужими глупостями — вечное бесплатное удовольствие.
Перекрывшие движение грузовики ползут по перпендикулярной улице медленно, лениво. Обычные «КамАЗы», но с надписями на тентах: «2Т». Понятно, крупная фирма получила срочный заказ и предпочла заплатить за ненормативный трафик, чем терпеть неустойку из-за поздней доставки. Расстояние между машинами метра полтора, идут они аккуратно, след в след…
Может быть, и проскочу.
Я вижу отблески полуденного солнца на стеклах грузовиков, лица водителей, черные выхлопы дизельных движков. Шанс вписаться между двумя «КамАЗами» — минимальный.
Глубина-глубина, а пошла ты…
Миг перехода из виртуального пространства в обычное всегда забавен. Но сейчас различия минимальны — я был в мотоциклетном шлеме, а остался в виртуальном; сидел в седле — оказался в кресле, но на корточках.
Вот только город вокруг перестал быть реальным. Все огрубело, потеряло детали, небо приобрело равномерную голубизну с легкими облачками (раз в сутки они выстраиваются в надпись «Вспомните, кто придумал и оплатил для вас это небо!»), машины утратили царапины, пятна грязи, наклейки — все то, что додумывало воображение.
Колонна грузовиков с логотипами «2Т» осталась.
Проскочу!
В наушниках звучали чьи-то голоса, кто-то махал рукой из машины, пытаясь предостеречь меня. Покачивая джойстиком, я впихнул мотоцикл между «КАМАЗами». Легкий толчок — наверное, бампер успел зацепить заднее колесо. Не страшно.
В виртуальности я мог бы и упасть, не удержать равновесия. Сейчас мне хватило одного движения джойстиком, чтобы выправить мотоцикл.
Я остановился за перекрестком. Посмотрел назад. Пальцы сами скользнули по клавиатуре.
deep Ввод.
Миг я еще видел экраны перед глазами, подкладку шлема. Потом пробежавшая по экранам радужная волна смыла реальность.
Дип-программа работает быстро.
Я стою на перекрестке проспекта Гибсона и улицы А. Черткова в русском квартале Диптауна. Сквозь просветы в колонне грузовиков, ползущих по Черткова в сторону клуба «Вайт Биэр ББС», видны мои недавние коллеги по пробке. Многие свистят, аплодируют и прочим образом выражают свой восторг.
И на душе у меня — замечательно.
Как и должно быть у человека, забившего гвоздик любимым микроскопом.
Снова газую и уношусь по проспекту. Есть шанс не опоздать на работу.
Интересно, кто такой этот Гибсон…
К раздевалке я подкатываю с опозданием в семь минут. Плохо, но не фатально.
— Леонид… — укоризненно говорит охранник на входе. Развожу руками, пытаясь зеркальным шлемом отобразить всю гамму эмоций. Раскаяние, вина, стыд, заискивание… — Давай быстрее.
Заскакиваю в длинный коридор. Под потолками уныло покачиваются матовые шары ламп, напоминающие полузабытые школьные коридоры. Вдоль стен — шкафчики. Почти над всеми горят красные огоньки, лишь два или три — зеленые. Ну вот, явился в числе последних…
— Привет, — бросает мне Илья.