- Я не совсем понимаю Вас, Ваше Сиятельство.., – напряженно нахмурился генерал.
- Плохо, – снова вздохнул Стоун и лукаво улыбнулся обескураженному гостю, – С родственниками лучше сразу находить понимание. Но это я так, на светлые надежды… Идите, Ваше Сиятельство. Вам еще писать план осады. И покорять вершины эпистолярного жанра. И, поверьте мне, второе куда сложнее, чем первое.
Алиса Каменская
- Ушел? – не поворачивая головы, безразлично уточнила я у легкого скрипа за спиной.
- Ушел, дорогая, – с мягким вздохом подтвердила мои догадки верная мадам Симона, – Может, все-таки, стоило принять его? Ваш отец как может сглаживает углы, но продолжать придумывать достойные отговорки для Его Сиятельства становится все сложнее. Тем более, что генерал лично способствовал Вашему возвращению домой. Неужели Вы сами не хотите поблагодарить его?
- Не хочу, – прозвучало достаточно жестко из моих губ, и я недовольно поморщилась. Так однозначно обозначить смену моего отношения к Сарвиру означало нарваться на неизбежные объяснения. А я к ним была, мягко говоря, не готова, – Честно говоря, я просто боюсь, что увидев его я снова всколыхну в душе ужас произошедшего, – сжимая пальцами край кружевного платка, куда мягче пояснила я, – А заставлять своего… спасителя (слово далось с явным трудом) испытывать неловкость за мои невольные слезы не достойно графини Стоун. Поэтому я, пожалуй, пока воздержусь от визитов и встреч.
- Ах, леди Стоун, – растроганно сжала мои плачи компаньонка- Вы настолько чуткая и добрая девушка… Настолько безупречны в своем воспитании… Я так горжусь Вами, моя дорогая!
- Благодарю, мадам Симона, – мягко улыбнулась я, – Это целиком Ваша заслуга. Может прикажите подать нам чаю в малую гостиную?
- Непременно, – кивнула женщина, спеша к дверям, – Спускайтесь. Ваш отец как раз должен был разобраться с делами и, уверена, с радостью составит нам компанию. Я рада, что Вы, наконец, начали выходить из комнаты.
- Я тоже рада, – снова улыбнулась я и, дождавшись, пока дверь мягко щелкнет замком, снова молча уставилась на собственные руки.
Не сказать, чтобы я и правда чувствовала себя не способной видеть кого-либо. Не случилось со мной и классической депрессии, или посттравматического расстройства. Хотя, чисто внешне, проследовавшие за моим возвращением домой самоизоляция, отказ обсуждать произошедшее с близкими и нарушение сна, вроде как, именно на них и намекали. И будь я классической дамой этого мира, быть может без помощи специалистов моя ранимая натура со всем этим бы и не справилась. Но я-то была вполне себе стойкой, закаленной рабочими стрессами и техногенными проблемами женщиной. И, потому, банальное переживание диагнозом не считала. А вот чем считать, пока не определилась.
Единственное, что при всем этом было очевидно- моя глубокая, горькая обида на генерала, которая травила душу и не позволяла даже ради приличия продолжить ни к чему не значащее общение с ним.
Слишком многое со мной произошло. И слишком резко я вдруг поняла, что все происходящее вокруг меня не просто квест с историческим антуражем, а вполне себе реальная жизнь. Которая и правда может в любой момент оборваться на самой романтичной ноте. И никто мне не поможет.
Никто.
Даже тот, на кого я успела сделать главную ставку во всей этой истории.
Нет, сперва я весь ужас даже как-то не осознавала.
Даже когда сидела запертая в особняке Арвелов в столице. Даже когда летела драконом в Розу на Скале. Даже когда объявляла голодовку, уже самостоятельно заперевшись в покоях гостеприимного затерянного в горах замка. Где-то подспудно, в самой глубине моего мозга, теплилась надежда, что вот именно сейчас все закончится. Появится настоящая Мелисса Стоун, а я очнусь на своем диванчике в кабинете, с выпавшей на пол книжкой и выговором от генерального. Ну, или, в крайнем случае в реанимации. Куда меня успели отвезти любимые коллеги, когда я схватила сердечный приступ на фоне переработки.
Но стоило за моей спиной закрыться скрытой двери потайного хода, как меня словно накрыло.
«Господи! А ведь это все правда происходит со мной!» – вдруг вспыхнуло в сознании ярким огоньком дрожащей перед глазами свечи. – «Это правда я сейчас голодная, дрожащая и ничего не понимающая вошла в какой-то Богом забытый тайный ход, который вообще мне не по размеру. Словно я джинсы на распродаже купила, с расчетом на «похудеть к отпуску». С таким натягом. И валиками над утянутым пояском. И если, к примеру, теперь окажется, что выход из него успели замуровать, или просто обвалился, то… я же и умру здесь! Даже без возможности вернуться! Потому что даже при условии схуднувшей фигурки, развернуться в обратную сторону я просто не могу! Буду по лестнице спиной подниматься. А как потом из него в комнату выходить?»
Объяснять вам, какая паника меня охватила? С минуту я просто дышала, не в силах рассмотреть в неясном свете канделябра очертания сжимающихся стен. И лишь некоторое время спустя, прислушиваясь к неясному топоту и паническим крикам, оставленным за спиной, я решилась на медленный спуск по узким, крутым ступеням.
«Я не умру здесь. Ни за что не умру», – дрожала всем телом я, аккуратно нащупывая ногой очередную полуразрушенную ступень. – «Я выберусь… я сбегу. К черту этот роман. К черту этих героев. Просто затеряюсь в первом попавшемся городке и к черту всех! Я Вам не белоручка- аристократка. Я, при необходимости, и прачкой выживу, и поломойкой. Лишь бы подальше от этого маньяка. От всех этих... драконов.»
Жалкой тенью скользнул по сердцу стыд за тот ужас и горе, которое испытает отец Мелиссы Стоун, когда поймет, что потерял дочь. Но жажда выжить любой ценой была сильнее.
«А папе потом, если что, можно будет и письмо прислать. Тайное. Лишь бы его не отследили, конечно…»
С этими нелегкими мыслями, помогающими хоть как-то отвлечься от нежданно настигшей меня клаустрофобии, я и провалилась левой рукой в неожиданное ответвление, на которое расходился узкий проход.
- Ух! – в голос выдала я, едва не упав в проем и тут же выставляя в него канделябр. – Ого! Надо же!
Этот коридор был чуть шире. С облегчением ступив в него, я едва не расплакалась от счастья. По крайней мере, теперь мои плечи не оставляли на стенах ошметки кожи при каждом моем движении. А при должной аккуратности, я даже могла развернуться всем телом вокруг своей оси. Немного поразмыслив, я решила, что мне нет разницы, куда именно идти. И я двинулась по нему. Чтобы буквально пару минут спустя снова оказаться перед гладкой стеной. Только на этот раз… с глазком!
Не веря себе, я аккуратно заглянула в отверстие. Моему взору предстал довольно просторный кабинет, отделанный темным деревом. Широкий стол, на котором было девственно чисто. Большой камин, слабо тлеющий углями по причине холодного лета. И очевидная тишина пустой комнаты.
- Свобода! – сдавленно шепнула я, машинально ощупывая ладонью стену и быстро находя пальцами маленький рычажок, который бесшумно отодвинул в сторону деревянную панель, украшенную небольшой картиной со сценой охоты на оленя. Собственно, которая и скрывала в своем экстерьере спрятанное смотровое окошко, – Фух.., – в проем я быстро поставила стоящее подле проема кресло, страхуясь от нечаянного закрытия единственного пути отхода, – Лишь бы никто не вошел!
Несколько минут я потратила на осмотр помещения. И этого хватило, чтобы снова расстроиться.
Единственное окно, как и в предоставленной мне спальне, нависало над острыми камнями утеса. За дверью то и дело слышались торопливые шаги слуг и тихий шепот снующих по коридору лакеев. А само помещение явно должно было принадлежать хозяину замка. И кроме обширных запасов всевозможного алкоголя и коробок с дорогим табаком, иными пригодными в пищу вещами не обладало.