Должна решить, что делать дальше.
Сегодня же отворив-таки двери замка, скромно опустив веки, вживаясь окончательно в роль, чувствуя себя прекрасной и девушкой, что недавно покинула монастырь, я вышла на крыльцо.
«— Боже, почему я этого не сделала раньше, какой воздух, синь небесная, как хорошо жить».
Неспешной походкой, с прямой спиной, поддерживаемой под платьем корсетом со шнуровкой спереди, грациозно, приподнимая сантиметр юбки от пола, шла к часовенке, что стояла островком христианской веры посередине посёлка.
Подойдя, смотрела на колокол, не решаясь прикоснуться к канату, свернув, отправилась к склепу. Воспоминания.
«— он отравил её, Мадонна»!
Господи, неужели это было всё с нами. Молитва. И нежный расцветший цветок магнолии у ног Мадонны. Слёзы на святом каменном лике. И на моём. Склонённая голова.
Приходило понимание, как всё не просто во Вселенной. Ладно бы Душа. Но моё тело, физическая оболочка, как такое возможно? Как она могла оказаться в другой реальности, словно скользнула в небытие.
Вспомнилось про затмение. Голос диктора в машине, навязчиво рассказывающий про один раз в триста пятьдесят лет. Наклонив голову, словно в молитве стала высчитывать. Получается, затмение было девятого марта две тысячи шестнадцатого года. Значит, сейчас конец апреля 1666 года. Примерно так.
Господи, как же это? Почему так сложилось в голове. Так подумалось, не знаю.
И ветерок с моря, совершенно не прохладный, он тронул прядь моих волос.
'— Ну что ты право, я отчаялся, Душа моя.
— Я, Анжелик, помнишь ли ты меня мир'?
Я словно утонула в тёплых, солнечных объятиях.
— Светлый лучик мой, счастье моё. Будь сильной и непредсказуемой девочка моя, как это море, как та, что давно ушла на перерождение, лишив меня счастья, впитывать её чистые помыслы.
Так рождалась в этом мире княжна Дениза Мари — Роз д' Фуркево.
Яркая девушка, импульсивная и сильная, наедине с собой, возможно, мечтательная, и ласковая, что воспитывалась родственницей донной Розанной в далёкой Испании.
Юная мадемуазель, рождённая под покровительством пресвятой девы Марии, что получила должное образование в монастыре в горах, в Каталонии. Несколько лет назад, оставшись полной сиротой, сделав свой выбор, она недавно приехала в княжество своих предков, доставшееся ей в наследство от прабабушки, княгини Луизы д' Фуркево.
На третий день, подняв голову от молитвы, я увидела пожилого мужчину, что также склонил голову перед ликом святой, в местной пустующей католической церкви. Он не молился, его серые глаза внимательно следили за мной.
«— … человек, который уже умер, его нет в двадцать первом веке, уже несколько столетий, но я сейчас с ним заговорю».
Мысли удивлённо реагировали на происходящее вокруг.
Внешне я спокойно ждала продолжения, вполне осознанно копируя поведение княгини Жанны и выпуская из внутренних зажимов что-то своё, достойное и уверенное.
— Леди, позвольте обратиться к вам? — Шотландское наречие звучало, словно музыка для моих ушей. Наконец, то, я услышала человеческую речь.
— Я слушаю вас, мистер….
— Броудер, миледи.
Он протянул мне свою руку, и с нежным цветком горной гвоздики, в моей руке оказалась половинка серебряной монеты. На глазах у мужчины я сложила две половинки в одно целое.
Ещё один поклон в мой адрес, но уже более уважительный.
— Миледи, как позволите к вам обращаться?
— Леди Дениза, урождённая княжна д’Фуркево мистер Броудер.
Меня разглядывали прищуренные глубоко посаженные глаза мужчины. Его узкие с синеватым отливом губы, словно беззвучно повторили сказанное мной.