«— помни, у тебя всегда есть запасной план, это небольшая вилла на острове близ Салерно, но ты должна понимать, дорогая, что это путь в один конец. Как только ты попадёшь под прицельные взгляды клана Торризи, ты очень быстро окажешься замужней дамой и будешь жить по правилам и законам Семьи…».
К письму были приложены документы, прежде всего свидетельствующие о моём рождении — выписка из книги рода, а также свидетельство аббата из церкви святого Франциска о моём рождении, без дат и имён.
Завещательные распоряжения — на владение замком в Шотландии и землями с виллой на острове вблизи порта Салерно, а ещё на часть замка в Провансе.
Единственное, что мне нужно было, это вписать в документы своё имя и проставить нужные даты. Опять же очень основательно продумав появление себя в этой жизни.
Рассказала Кристин и про хижину в лесу, а также про место, где, возможно, можно будет пополнить запас благородного металла, если золотая лихорадка ещё не коснулась имения и Шотландии в целом. Сестра предупреждала, что, забирая золото себе в собственность, я, таким образом, забираю его у короля и это весьма наказуемо. Так что мне решать, как я поступлю, в этой «щекотливой ситуации».
Она писала, вспоминая про своё восстановление после отравления, и про мысленное воздействие на этот процесс.
Я каждое своё утро начинала с этого письма, обращаясь к сестре сквозь века:
— Доброе утро, Кристин.
Я ощущала её заботу, меня впечатлило не равнодушие, а полное участие этой женщины к той, которую она могла и не увидеть при жизни, которую она совсем не знала.
Я задалась целью изменить себя. Как это сделать за короткий срок? Моя решительность не знала границ, ведь Кристин отправилась вновь в Шотландию, в место, где она была бесконечно несчастлива, и оставила всё это для меня.
А, я? Что я?
В камин полетела последняя пачка сигарет. Безжалостно и весьма решительно. Я пришла к выводу, что уровень моей неорганизованности, он просто зашкаливает. Стала каждый день провожать закатное солнце, стоя возле самого большого окна замка, уже полностью готовая ко сну.
«— до свидания мой день», — шептала в тиши и уходила спать. Втянувшись в такой ритм и рано просыпаясь, в любом настроении я неукоснительно занималась утренней гимнастикой, принимая после неё контрастные водные процедуры. Увеличивая нагрузки день ото дня.
Завтрак, влажная уборка занятых мною помещений и решение хозяйственных вопросов, а затем занятия в библиотеке, по несколько часов, не спеша, я читала вслух любые книги, на любых языках. Работая, таким образом, над речью, оставляла в сознании другой образ мышления, нежели тот, что был наследством века скоростей и компьютерных технологий.
Далее обед и небольшой отдых. А после, длительная прогулка по всем этажам здания и его лестницам. Неспешная спортивная ходьба, с углублённым дыханием.
«— … дорогая, что отличает сильную личность от обычного человека — это дисциплинированность. Независимо от настроения, и самочувствия ты будешь выполнять, то, что обязана делать в это время дня по расписанию. Ты станешь личностью, или хотя бы попытаешься это сделать».
Я училась контролировать себя: свою речь, походку, взгляд и жестикуляцию. Я должна была стать уверенной в своём праве аристократкой и просто спокойно транслировать веру в это всем окружающим.
«— … верь в принцип обратной связи: даже если ты себя таким не ощущаешь, достаточно того, что в это поверят окружающие, и это чувство вернётся к тебе бумерангом».
«— но это блеф».
«— блефуй, как покерный игрок, иначе ты не выживешь».
Я думала так каждый день, прикасаясь к больному плечу. По-прежнему приходилось менять фиксирующую повязку каждый день.
«— мужчины могут быть жестоки к дамам-запомни это».
Стилеты, я пыталась работать с ними здоровой рукой, понимая, что нужна ежедневная тренировка и наставник.
История с месье Жаком, она меня потрясла. Очень.
Смогла бы, и я так поступить с человеком, предавшим меня, притом, что моя любовь и доверие к нему были безграничны? Крутила в руках перстень, особый, с небольшим открывающимся пустым местом под сапфиром.
Рассматривала задумчиво другое украшение — серебряный перстень с гербом д' Фуркево. Порой в раздумьях я переносилась в такое реальное прошлое.
«— … если бы ты могла меня поправить, сестра. Если бы я могла знать какой сейчас век. Я прочитала твой дневник. Я перечитываю его уже в который раз. Всё чаще ухожу в медитации, готовлю себе крема из воска и масла оливы, настойки и лосьоны на травах, слежу за объёмом талии, становлюсь другой. Верю в это сама, а как же иначе, ведь я княжна. Спасибо тебе за участие».
Моя рука легла на кулон моей матери в той жизни. Не захотелось бриллиантов. Фиалковый флюорит, крупный, он всегда со мной.
И они действительно становились мне ближе, словно просто уехавшие в другое имение, но пообещавшие однозначно вернуться. К их возвращению мне просто необходимо стать настоящей леди, проживающей в изумительном старинном замке.
Везде был полный порядок, будто штат слуг перед моим приездом привёл замок в жилое состояние. Я обустраивала всё так, как нравиться только мне.