— Нет. На него просто наложены чары. Теперь его никто не узнает. Он станет таким же, как ты. Никем.
— Что? Ты сказал, что мы поменяемся судьбами. Как я тогда могу всё ещё оставаться никем?
Пытаюсь выпрямиться, но ноги не слушаются, и колени снова ударяются о землю.
— Я действительно так сказал, — колдун наклоняется, протягивает руку и прижимает пальцы ко лбу принца, вытягивая из его кожи нити фиолетовой и голубой магии. Сущность впитывается в пальцы Сормэна, а затем полностью растворяется. Моё сердце бешено колотится, когда он медленно улыбается и говорит мне: — Просто я не сказал правду. Шокирует, знаю. Люди лгут, — он притворно ахает и посмеивается. — Видишь ли, судьбой он поменялся со мной, — он цокает языком и качает головой. — Тебе стоило быть осторожнее. Верить в желания. Глупая девочка.
— Нет, — пытаюсь встать, но магия снова заставляет меня опуститься на колени. — Мы не об этом договаривались! Я тебя за это убью.
— О, уверен, что попытаешься, но у тебя ничего не получится. В любом случае сделка заключалась в том, — спокойно говорит Сормэн, — что мы оба отомстим, и мы отомстили. Обмен судьбами сработал идеально, только зелье было связано со мной. Когда люди будут смотреть на меня, они увидят моего племянника, а когда посмотрят на него, увидят меня.
Я перевожу взгляд на принца, который всё ещё выглядит так же раздражающе красивым, как всегда, а затем снова смотрю на Сормэна.
— Для меня ты тот же скользкий мудак!
— Ты якорь моего заклинания, — объясняет колдун, и его голос словно отдаляется. — А значит, ты можешь видеть сквозь чары.
— Что значит «якорь»?
— Пока ты жива, дорогая, заклинание будет действовать.
Мне почти хочется умереть ему назло.
— Неплохой трюк, — выплёвываю я.
— Я занимаюсь этим уже очень давно, — пожимает он плечами.
— И что помешает мне рассказать всем, что ты сделал? — спрашиваю, с трудом сглатывая вставший в горле ком. — Потому что я так и сделаю, если ты не отдашь мне то, что мне причитается!
— Прошу. Тебе никто не поверит.
— Кто-нибудь поверит. Я пойду во все газеты, ко всем, кто от тебя пострадал. Я никогда не остановлюсь, — выплёвываю, чувствуя, как пылают щёки. Как я вообще могла повестись на такую очевидную уловку?
— Знаешь, ты напоминаешь мне меня самого в молодости. Столько злости и решимости, но тебе ещё очень далеко до того, чтобы научиться думать достаточно хорошо и однажды стать великой.
— Если ты прав, — выплёвываю я, пронзая его взглядом, — и я действительно похожа на тебя, тогда ты должен понимать, как далеко я готова зайти.
— Понимаю. Именно поэтому я принял меры, чтобы ты не смогла пойти против меня. Я отдал твоей мачехе кроны, спрятанные под половицей в твоей комнате. Небольшое состояние. Заверил её, что всё украдено. Стражники уже ищут тебя, а кто-то сообщил им, что ты освободила Сормэна из талисмана, спрятанного в твоей комнате, чтобы украсть все эти деньги.
Знала ведь, что однажды этот проклятый талисман выйдет мне боком.
— К завтрашнему дню, — продолжает он, расчёсывая ухоженную бороду унизанными кольцами пальцами, — твоё лицо будет на всех объявлениях о розыске рядом с его.
— Ничего я не крала. Я заработала каждую свою крону, — кричу я, но это не имеет значения. Марго без колебаний поверит, что я украла каждую золотую, серебряную и бронзовую монету в своей комнате, а кто встанет на мою сторону, кроме Рэи и Агора? Да и их слова ничего не будут значить. Марго вращается в высшем обществе, а здесь это решает всё.
— Не бойся, маленькая пекарша, — говорит он. — Когда получу всё, чего хочу, я очищу твоё имя. Возможно, даже отдам тебе пекарню, если будешь хорошо себя вести. А пока тебе лучше бежать, пока тебя кто-нибудь не увидел. Особенно рядом с ним.
Колдун указывает на принца, и я стону. Ну конечно, это только придаст его истории правдоподобия. Я погубила и себя, и принца, а теперь нас связывает одна судьба. Тёмная магия обрекла нас стать беглецами.
— Я тебе за это отомщу! — кричу ему вслед, когда он выходит из кружащегося вихря, и звуки фестиваля возвращаются, музыка настолько громкая, что режет слух.
Прежде чем успеваю прийти в себя или придумать, что делать дальше, нас окружает небольшая толпа. В приглушённых перешёптываниях звучит имя Сормэна, а затем кто-то зовёт стражу.
Проклятье богов!
Я поворачиваюсь к принцу и трясу его за руку, пока он не стонет и не приоткрывает глаза.
— Какого…