Мне требуется ещё всего десять минут, чтобы найти его в окружении группы знатных женщин. Он прислонился к колонне высокого здания так, будто оно принадлежит ему, а его лицо блестит от следов мерцающей помады, оставленных поцелуями поклонниц. Растрёпанные тёмно-каштановые волны волос обрамляют золотую маску, сдвинутую наверх. Он выше остальных в своей компании: трёх мужчин и двух женщин, облачённых в шелка, которые, вероятно, стоят больше моей годовой зарплаты. Даже смеются они без всякой сдержанности. Громко и развязно.
Когда приближаюсь, компания расступается передо мной, не отрывая глаз от своего принца, словно ожидая, что я поспешу пройти мимо. И только когда пытаюсь протиснуться между ними, они поворачивают ко мне недовольные взгляды.
— Осторожнее, — достаточно громко, чтобы услышали все вокруг, говорит один из мужчин, — прислуга заблудилась.
Карий взгляд принца Рубена останавливается на мне, и сердце трепещет. После того случая я видела его только на изображениях. Мы с Агором использовали их как мишени для дартса.
— Будь добрее, — говорит Рубен своему долговязому туповатому приятелю, который прижимается ко мне всем телом, вероятно, пытаясь запугать. — Она явно заблудилась.
Глубоко вдохнув и ткнув мужчину локтем в живот, что тут же выдаю за случайность, я натягиваю на лицо тщательно отрепетированную улыбку и протягиваю корзину. Пора играть свою роль.
— Прошу прощения, Ваше Высочество. Я просто должна была вас увидеть.
Его взгляд скользит к одной из спутниц, а насмешливая ухмылка ясно показывает, что шутка здесь я. Он принимает от неё бокал вина, пока все они безуспешно пытаются сдержать смешки и продолжают кружить вокруг него.
— Я испекла вам пирог, — говорю, когда он даже не удостаивает меня ответом и вместо этого закатывает рукава рубашки.
Он улыбается, но улыбка не касается глаз. Не так, как пять лет назад.
— Это очень мило с твоей стороны, можешь оставить его у…
— Это тыквенный пирог, — добавляю я, и одна из женщин рядом с ним, со звёздными глазами и такими же серебристыми волосами, хмурится и поспешно встаёт рядом. Так близко, что её рука касается его руки. — Когда-то он был вашим любимым.
Его самодовольное выражение трескается, весёлый блеск в глазах сменяется растерянностью. Остальные смеются ещё громче, но принц пристально меня разглядывает. Он склоняет голову набок и делает шаг вперёд, рукой удерживая свою сверкающую спутницу позади, а затем, прищурившись, спрашивает:
— Мы знакомы?
— Нет, — отвечаю с неизменной улыбкой. — Ну, то есть вроде как.
— Вроде как?
— Вы обожали пироги моей мамы. Она владела «Пекарней Сонного Венчика» до своей смерти.
Его глаза расширяются, а вспышка света от фонаря подчёркивает золотистые крапинки в тёмно-карих радужках.
— О. Ты та самая дочь.
— Да.
Мне приходится стоять и смотреть, как он пытается сложить два и два. Туповатый проблеск понимания в его глазах вызывает желание врезать ему, но вместо этого я терпеливо жду с улыбкой, пока его высочество наконец сообразит.
— Тогда, — произносит он, когда его лицо озаряется пониманием. — Тогда ты ещё и дочь того стражника.
Моя улыбка исчезает. Того стражника?
— Который погиб в ту ночь, верно? — спрашивает он, выглядя слишком довольным собой оттого, что вообще меня вспомнил. Мне не терпится его уничтожить.
— Да.
Лицо принца на мгновение мрачнеет, но он тут же расправляет плечи, и от едва заметного выражения вины не остаётся и следа.
— Сочувствую твоей утрате.
Сочувствую тебе.
— Это было давно, — говорю, резко вдохнув. — Он просто выполнял свою работу.
— Да, — оправдывается он. — Выполнял. Я ничего не мог поделать. Я не знал, что Сормэн там появится.