Словно застоявшийся спринтер я рванул вперёд прямо из низкого старта, едва не пробуксовав на сыпучем покрытии. Могли бы мелкой гальки подмешать для лучшего сцепления, ей богу. Позади бухнулся кто-то ещё, но точно не моя правая рука. Ниндзя приземляются бесшумно, а очень злые ниндзя могут ещё орать какой-нибудь боевой клич, дабы вселять страх в сердца противников.
— … Я-а-а-адь!
Я инстинктивно дал газу, хотя разумом понимал, что убегать бесполезно, как от пули. Зато рывок позволил за считанные мгновения достигнуть центра, где торчали столбы. К счастью, деревянные. Гога не соврал — людям просто связали запястья бечёвкой в палец толщиной, но при этом оставив деревяшку внутри «объятий». Ловкий человек мог без труда вскарабкаться по шесту и перекинуть руки через верхний конец, но это лишь продляло агонию. Без оружия им оставалось лишь бегать по арене, пока их окончательно не загонят. Иногда кому-то могли швырнуть копеечный клинок, если сильно повезёт. Но казни это не отменяло.
Потому что на стороне палачей всегда имелось преимущество. Либо в экипировке, либо в численности. А чаще во всём сразу.
И на этот раз никаких послаблений распорядитель делать не стал, скорее уж наоборот. Против шестнадцати связанных человек вышло никак не меньше трёх десятков… роев. Да, в ошейниках, но зато с оружием и кое-какой бронёй, особенно у боевых муравьёв. Спасибо хоть не полноценные доспехи, подогнанные под все анатомические особенности, как у жителей заречной слободы. Но даже простая кольчужная накидка, подпоясанная ремнём в районе талии, спасает от ударов куда лучше любой тряпки. С кинжалом там и вовсе делать нечего. Как, впрочем и с катаной, но ею хотя бы можно попытаться достать до незащищённой головы. Лишь трое носили специфические шлемы-вёдра, где один хрен оставалась куча незащищённых мест.
Это всё я разглядел на бегу, пока добирался до нужного столба. Пленники в ужасе шарахались от меня, падали на колени и даже пытались зарыться в песок на зависть страусам. Бегущий мужик с обнажённым мечом напугает кого угодно, а у этих бедолаг психика и так расшатана. Запарятся потом платить психиатрам.
Лишь одна рыжая оборванка спокойно стояла на месте, хотя давно могла бы оседлать шест, с её-то ловкостью. И даже покорно наклонила голову, дабы мне сподручно было её рубить. Однако лезвие вместо бледной шеи обрушилось на путы в месте их перекручивания, оставив заодно глубокую борозду на древесине. Руки обречённым вязали со знанием дела — восьмёркой, а не просто заматывали оба запястья по кругу. Так освободиться гораздо проще, не то что с петлями.
Тут, наконец-то, девушку проняло. Она прикусила губу и с трудом подняла на меня блестящие глаза.
— Зачем?
— Хочу знать, хорошо ли ты спала.
— Ни разу.
— Тогда держи, — я протянул ей чоппер рукоятью вперёд. — Заработай себе спокойный сон.
— Я могу ей вечный устроить! — предложила Двойка, наконец-то нагнавшая меня.
Мятежница шустро сцапала мою саблю. Оружие для неё вполне знакомое, и в отличие от моей брюзжащей заместительницы она его не хаяла за прямой клинок и странный баланс.
Тара явно собиралась доказать свою правоту на практике, но разборки пришлось отложить в долгий ящик. Рои-гладиаторы всей массой попёрли вперёд, шустро перебирая палочковидными ногами. Как обычно, их смешные с виду ходульки почти не проваливались в песок, даже у нагруженных воинов. Одному выдали толстенный восьмиугольный нагрудник, размером с тарелку, а другому нечто вроде стёганой жилетки, наверняка с кольчужной подкладкой. Уважаю.
Боевые особи держали в руках разномастные рубачи, вплоть до листовидных сабель, которыми пользуются только выходцы из ульев, а более многочисленные работяг вооружили всякой длинной пакостью. Пики, алебарды и даже мотыги. Выглядят забавно, но вот опасности от них ничуть не меньше, чем от нормального ковыряла на палке. Зацепит крюком в бою, и до свидания.
С моей стороны подобным инструментом обладал один лишь Дёсу. С помощью копья он эффектнее всех покинул трибуны, притормозив падение с древком, подобно горным пастухам или монахам. Молодого служку, кстати, я заранее отправил на поиски Каяма и трёх его подручных, которые должны были нас встречать, но тоже куда-то запропастились.
Не к добру это всё, ой не к добру…
Ещё и Копыто сиганул следом за нами, как будто мне мало проблем, хотя его я отдельно попросил воздержаться. Только разве шека удержишь от побоища? Да ни в жизнь. Но громче всех грохнулся не королевский богатырь, а мой личный механический журналист. До этого Зумм следовал за мной без единого слова, и я почти успел про него забыть. Подумаешь, материал для репортажа собирает, эка невидаль. Правда, здесь у него могут возникнуть проблемы с аккредитацией, но не даром он с собой палочку-выручалочку носит. Разберётся как-нибудь.
Вон парочке проныр даже объяснять ничего не пришлось — они уже вовсю освобождали других пленников. Правильно, нам сейчас любая помощь пригодится, даже моральная. Потому что «Красные» предпочли остаться на трибунах в роли зрителей. Что ж, ожидаемо.
— Слушайте все, кто хочет жить! — прокричал я сквозь возбуждённый гомон зрителей. — Стойте позади, не убегайте далеко! А как появится оружие, берите и сражайтесь, сукины дети!
Свободу нужно ещё заслужить, а нас и со смертниками выходило в два раза меньше. Тем более послушались меня далеко не все. Кто-то в ужасе рванул куда глаза глядят, иные просто решили отсидеться подальше от заварушки. В таких умников с трибун летела всякая недоеденная снедь, а порой и вещи поувесистей. Одной женщине метко брошенный камень раздробил плечо и сбил с ног. Подняться ей уже было не суждено — подскочившие следом рои-рабочие принялись затыкивать бедняжку пиками, не бросив своего занятия даже когда та окончательно перестала дёргаться.
В них тоже кидали всякое, но пикинёры ловко уворачивались, не подходя к самой границе ринга.
Ещё меньше повезло другим беглецам. Им подсекали ноги ударами гизарм и прочих мотыг с крючьями, после чего добивали безо всякой жалости. Ни мольбы, ни уговоры на инсектоидов не действовали. Они деловито вспарывали животы, отсекали конечности либо просто молотили жертв цепными дубинками, как по злаковому снопу. Я всякого успел насмотреться, но даже меня это зрелище заставило скрипеть зубами. Чего уже говорить о зрителях, многие из которых рвали глотки совсем не от азарта. На том и строился расчёт, который мы пытались ломать изо всех сил.
Однако меня не отпускало противное чувство, что и наше вмешательство тоже учли. Иначе зачем такой арсенал против кучки связанных пленников?
Стоит отдать должное разбежавшимся придуркам — им удалось не только притормозить палачей, но и увести некоторых подальше от нас. Без принцев и ментального управления рои представляли собой неуправляемую толпу, пусть и очень опасную.
Мы схватились у крайних столбов, где уже погибли трое пленников. Одного, к сожалению, так и не успели освободить, и его столб весь заляпался в крови. Других укрытий здесь всё равно нет, а деревяшки не давали толком размахнуться баграм. Девчонки кружились вихрями вокруг вражеских сабельщиков, но достаточно лишь раз попасться на крючок, и тебя тут же нашинкуют. Тара как всегда полезла в самую гущу, шикнув по пути на Ганью. Молодая мечница ловко зарезала выскочившего вперёд работягу с дубинкой и с недовольной миной сдала назад. Вот что значит, дисциплина. При всех своих достоинствах, опыта у девчонки пока маловато. У неё на глазах не жрали напарниц, она не дралась насмерть с целым отрядом убийц и спокойно спала по ночам.
А вот Изнанку гнать в тыл бесполезно. Лазутчица с гримасой ярости скакала от одного невольника к другому, совсем не переживая о их тяжёлой судьбинушке. Мой чоппер мелькал, словно палочка дирижёра, обрывая одну жизнь за другой. Вжик — и кирпичеобразная голова с высунутым языком катится по песку, вжик — и следом за ней падает отсечённая жилистая рука с подпалинами, сжимая тремя пальцами рукоять тесака.
Только на одной виртуозности наших мечниц мы бы все равно далеко не уехали. Рои давили числом, били древковым оружием издалека, заставляя нас постоянно двигаться. Я старался бегать позади, но по мне всё равно пару раз прилетело, испытав на прочность дорогущую кольчугу. Вот честное слово, она стоит своих немалых денег, но никто никогда в это не верит. Плащ, похоже, придётся снова отдавать в ремонт.
Смять нас окончательно не давал Копыто, раз за разом очерчивая вокруг себя трёхметровую зону смерти. Какие к нарковой матери столбики — даже рои в доспехах валились скошенными колосьями. Расплющенной и слегка заточенной рельсе глубоко пополам, что там нацепил на себя противник. Я этот меч ради эксперимента поднял и даже смог разок опустить без новой ампутации. Но размахивать им туда-сюда не каждый штангист сможет, чтобы руки не отсохли. Уверен, на родине Копыто пользуется большой популярностью у рогатых дам.