– Так вот что я слышал!
– Наверное, да, она довольно громко хлопала.
«И надо же, – с величайшим отвращением к самому себе подумал Сликмер, – что из-за этой ерунды я навоображал всякой мистической жути!»
И тут ему в голову пришла мысль, в которой не было абсолютно ничего мистического, – мысль, от которой сердце подскочило к самому горлу, а по спине пробежал холодок.
Больше года ни одна живая душа не заглядывала в его хижину. Подобная случайность не входила в его планы. А ведь там, за этими бревнами, всё еще оставались неопровержимые доказательства того, что Биллс побывал здесь.
– А вы… – резко начал он, хотя изо всех сил старался, чтобы вопрос прозвучал небрежно, – вы в хижину заходили?
– Конечно, нет, – ответил Руфус.
– Конечно, нет, – повторил один из его товарищей.
– Да я так, просто спросил, – сказал Сликмер. – Ничего страшного, если б и зашли. Мне в этой хижине, ребята, прятать нечего – никаких тайн тут нет.
После этих слов все трое, как показалось Сликмеру, взглянули на него как-то странно, но никто ничего не сказал.
«А вдруг всё-таки заходили? Может, врут мне? С чего бы им так подчёркнуто это отрицать, если они и правда не заходили?»
Да что с ним такое? Когда он вершил свою месть над Биллсом, он был на удивление спокоен. Почему же теперь так нервничает? Почему, куда бы он ни повернулся, ему кажется, что кто-то вот-вот с подозрением укажет на него пальцем?
«Полегче, старина! – мысленно осадил себя Сликмер. – Даже если они и заходили в хижину и видели кое-какие вещи, которые там остались, это ведь ещё ничего не значит, правда? Конечно, не значит. Откуда им знать, что эти вещи принадлежали какому-то Биллсу?»
«Не глупи, старина, – продолжал убеждать себя Сликмер. – Не дергайся, болван несчастный, а то ты сам себя с головой выдашь. Теперь, когда всё сделано и опасность миновала, нужно быть таким же спокойным, как тогда, когда ты отвёл туда Биллса и убил его. Ты же знаешь, что бояться нечего, хоть тебя и одолевают дурацкие страхи. Так что не дергайся. Не осталось ни единой улики, по которой кто-нибудь мог бы…»
– Боже правый! – прервал его размышления Руфус. –да вы, похоже, серьёзно порезались!
Даже если бы Сликмер вдруг обнаружил у своих ног дымящую фитилём бомбу, потрясение вряд ли было бы сильнее. Впрочем, ему весьма неплохо (по крайней мере, он так полагал) удалось это скрыть. Порезался… кровь! Боже правый, неужели на нём осталась кровь Биллса– кровь, которая могла послужить уликой?
– Порезался? – переспросил Сликмер. – С чего ты это взял, сынок?
– Да вы посмотрите на рукоятку кирки!
Сликмер посмотрел и увидел на ней большой кровавый мазок – там, где рукоятка входила в железную часть кирки. Он злобно выругался про себя. Подумать только, он упустил это из виду! Не упустил ли он что-то еще? Что-то там, на том поросшем мхом пятачке, где он похоронил Биллса? Он вернется и проверит всё при первой же возможности, утром. Нет! Он вернётся сегодня же – как только избавится от этих проклятых назойливых типов.
– Ах, да-да, – сказал Сликмер Руфусу. – Теперь я вспомнил. Я-то думал, дождь всё смыл.
Молодой человек на мгновение замолчал.
«Чёрт бы его побрал! – подумал Сликмер. – Чего это он так на меня уставился? Что вообще творится в его чертовой голове?»
– Вы недолго были под дождём, – заметил Руфус. – К тому же, когда вы несли кирку на плече, эта часть была снизу.
– Конечно. Какой же я дурак! Что же касается пореза… порез и вправду был большой – то есть, я хочу сказать, крови вытекло довольно много.
Сликмер коснулся левой руки чуть ниже локтя.
– Вот здесь, – сказал он. – Но ничего серьёзного. Честно говоря, я уже и забыл о нём.
– Глядите-ка, – добавил он. – Погода-то проясняется. Наверное, вечер будет тихим и ясным– лучше и не пожелаешь.
– Наверное, – кивнул Руфус, задумчиво глядя куда-то вдаль.
Сликмер исподтишка наблюдал за ним, в душе проклиная его.
«О чем он вообще думает?»