Мои предчувствия меня не обманули, хотя вначале все шло хорошо и я уже расслабилась, что было моей ошибкой. Я демонстрировала графики, уверенно говорила о перспективах проекта, чувствовала, как внимание спонсоров приковано ко мне, как в их взглядах разгорается искра заинтересованности. И тут раздался голос Вероники.
За суетой и нервным напряжением, я почему-то не заметила ее. Она сидела рядом с одним из главных инвесторов на месте помощницы.
– Прошу прощения за то, что перебиваю, – ее голос был сладок как мед, но в этой сладости чувствовался яд, – но мне кажется, что госпожа Екатерина немного – или даже намеренно – вводит уважаемых инвесторов в заблуждение.
Мурашки пробежали по моей спине.
– Данные в представленных госпожой Екатериной графиках несколько… устарели, – продолжала Вероника, а ее змеиный взгляд был направлен прямо на меня. – Реальные показатели значительно ниже заявленных. Не так ли ?
Паралич сковал меня. Я не могла вымолвить ни слова, пытаясь понять, как такое могло произойти. Но Вероника не дала мне времени на размышления. Она обрушила на меня шквал обвинений: в некомпетентности, в подтасовке данных, в обмане.
С каждым ее словом крах неумолимо приближался. Я видела, как лица спонсоров становятся все более и более суровыми, как их взгляды, полные заинтересованности, сменяются разочарованием и презрением. Мои попытки оправдаться, объяснить ситуацию, были жалкими и неубедительными. Слова застревали в горле, а руки дрожали, выдавая мое волнение.
В одно трагическое мгновение я осознала: все кончено. Презентация загублена, проект провален, а я… я опозорена на глазах у всех. Я не выдержала этого и, ничего не сказав, выбежала из зала.
Слезы текли ручьем, застилая мне зрение. Я бежала, не разбирая дороги, лишь бы оказаться подальше от этого места, от шепотков и сочувствующих взглядов коллег, от мстительной ухмылки Вероники.
В голове пульсировала лишь одна мысль: "Я подвела Максима. Я все испортила". Он слишком порядочный и добрый, чтобы сказать это прямо, но после такого позора мне не останется места в его жизни. Я – обуза, ходячая катастрофа. Мне нужно уйти.
В отчаянии, не помня как, я добралась до квартиры Максима. Воспоминания о счастливых моментах, проведенных здесь, о теплых вечерах в кругу семьи, только усиливали мою боль. Я понимала, что должна как можно скорее исчезнуть из его жизни, чтобы не причинять ему больше вреда. Я трусливо капитулировала и теперь сбегала от позора.
С дрожащими руками я подошла к своему шкафу, начав собирать вещи. Каждая кофточка, каждая мелочь напоминала об Алисе, о Максиме, о его заботе и нежности, о той жизни, которой мне никогда не суждено стать частью.
И тут в комнате появилась Вероника. Ее глаза горели злорадством, в уголках губ затаилась презрительная усмешка.
– Сбегаешь, Катюша? – прошипела она, наслаждаясь моей беспомощностью. – А я ведь говорила, что долго ты здесь не протянешь. Не твое это место, понимаешь? Не твое! Твое дело – блинчики печь да сказки Алисе читать. На большее ты просто не способна.
Ее слова словно ножи вонзались в мое сердце, добивая остатки самоуважения. Я стояла столбом, парализованная ее злобой, не в силах ни ответить, ни сопротивляться.
Но внезапно в дверях появилась Ирина Николаевна, а за ней – испуганная Алиса. Они вернулись раньше, чем я ожидала. В глазах Ирины Николаевны читалось удивление, смешанное с яростью.
– Вероника, что здесь происходит?! – ее голос звенел сталью.
Вероника побледнела и попыталась изобразить невинность.
– Ах, Ирина Николаевна. Я… я просто зашла попрощаться с Катюшей.
– Попрощаться? – Ирина Николаевна презрительно усмехнулась. – Я думаю, это тебе пора попрощаться с этим домом. Екатерина работает на нас, и точка. Немедленно убирайся отсюда!
Вероника, ошеломленная, смотрела на нее, не веря своим ушам.
– Но… как же… – она потеряла дар речи.
– Вон! – рявкнула Ирина Николаевна, и Вероника, словно побитая собака, выскочила из комнаты.
Алиса, плача, подбежала ко мне и обняла.
– Катя, не уходи. Пожалуйста, останься. Мне без тебя будет так плохо.
Именно в этот момент в комнату вошел Максим. Его лицо выдавало крайнюю степень обеспокоенности.
– Что здесь происходит? – спросил он, переводя взгляд с Ирины Николаевны на Алису, на меня и на брошенные в чемодан вещи.
Я стояла, словно окаменевшая, не зная, что сказать. Слезы душили, но я старалась держаться, чтобы не разрыдаться прямо перед ними. Я и так уже устроила достаточно драмы.
Максим подошел ближе, его лицо было полно тревоги и непонимания.
– Катя, что ты делаешь? Куда ты собралась?