– Эта змея! Я же говорил ей держаться подальше от нас.
– Она еще кое-что сказала, – я нервно сглотнула. – Что я тоже опаиваю тебя. Наверно она имела в виду про… приворотное зелье.
Недоумение на лице Максима сменилось любопытством.
– Приворотное зелье? Что за бред?
Я покраснела, словно школьница, пойманная за списыванием. Это было глупо, нелепо, но я должна была ему рассказать.
– Это… это была идея Ленки, моей подруги. Она… сварила его. Ну, как бы, для Андрея… хотела его приворожить.
Максим смотрел на меня, раскрыв рот.
– И что? Именно его он выпил, и попал в больницу?
– Думаю да, но я давно с Ленкой не созванивалась толком, так что могу только догадываться. И ты его тоже выпил, там у меня на кухне.
Лицо Максима, на мгновение озабоченное, вдруг расплылось в широкой улыбке. Он искренне захохотал, запрокинув голову. Звук его смеха был настолько заразительным, что я невольно улыбнулась.
– Приворотное зелье, – повторил он сквозь смех. – Катя, ну ты даешь! Ленка у тебя конечно зажигалка.
– Не смейся, – обиженно сказала я. – Вероника на этом сыграла. Ирина Николаевна теперь считает, что ты под колдовским влиянием и не осознаешь, что делаешь.
– И что? Вероника решила объединиться с моей тещей чтобы выкрасть Алису? – Максим не мог перестать смеяться. Потом он притянул меня к себе, крепко обнял и поцеловал в лоб.
– Слушай, если та бурда в кружке была приворотным зельем, то ты можешь быть спокойна, – сказал он, все еще улыбаясь. – Я его только понюхал, и у меня уже слезы пробило. Ни о каком вкусе и речи быть не могло. Скорее это было сырье для слезогонки, а не любовный напиток.
Я выдохнула с облегчением.
– И что? Не подействовало приворотное зелье ? – подколола его. Когда Максим стал смеяться, меня отпустило нервное напряжение и мне тоже стало весело.
– Ты и так мне нравишься, Катя, – ответил Максим, глядя мне прямо в глаза. – Без всяких приворотных настоек и зелий. Ты… ты просто есть, и этого достаточно.
Его слова были простыми, но они тронули меня до глубины души. Я почувствовала, как мое сердце начинает биться быстрее, а щеки заливаются краской.
– Правда? – прошептала я, глядя на него снизу вверх.
– Правда, – подтвердил Максим, наклоняясь все ближе и ближе. – Я уже говорил, ты мне небезразлична, – и его губы опустились на мои.
Поцелуй был нежным и одновременно страстным. Он словно говорил о многом – о благодарности, о симпатии, о том, что между нами зарождается что-то большее, чем просто дружба и помощь.
Ирину Николаевну увидит нас, промелькнула запоздалая мысль в голове, но потом я отмахнулась от нее. Увидит, это ее проблемы.
Когда поцелуй закончился, я стояла, обезоруженная его словами. Максим, обнял меня и крепко прижал к себе.
– Я разберусь с Ириной Николаевной, мы презентуем твой проект и поедем отдохнуть втроем, – вдруг прошептал мужчина. – Я никому не позволю встать между нами, ни Веронике, ни уж тем более Ирине Николаевне.
Глава 19.
Объятия Максима были такими жаркими, словно укрыли от надвигающейся бури. На миг мир сузился до нас двоих, до его тепла и обещания защиты. Но эта идиллия разбилась о реальность, когда дверь в детскую тихо скрипнула, выпуская в гостиную смущенную Алису.
– Бабушка хочет, чтобы я показала ей свои игрушки, – пробормотала она, украдкой взглядывая то на меня, то на Максима. В ее глазах читалось нечто среднее между любопытством и тревогой.
– Конечно, покажи, – ответил Максим, высвобождая меня из объятий. – Бабушке будет очень интересно узнать, во что играет самая замечательная девочка на свете.
Я почувствовала внезапную необходимость отступить, не мешать этой внезапной семейной идиллии, в которой мне, казалось, не было места.
– Я пойду, поработаю над презентацией, постараюсь хоть немного унять волнение, – сказала я, слегка запнувшись, и поспешила в кабинет Максима, в котором он разрешил мне работать, чувствуя, как прожигающий взгляд Ирины Николаевны следует за мной до самого порога.