Может, я и больная, но не смертельно. С пороком сердца живут и даже детей рожают. И мои родители создали для меня такую среду, в которой я в полной безопасности. Личный кардиолог, терапевт, тренер — ведь спортом можно и нужно заниматься.
Я почти в порядке. Разве что моё лицо всегда выглядит слишком бледным. И я не умею правильно пользоваться косметикой.
Мама достаёт из шкафа ещё и плотные телесные колготки. Отдаёт мне вместе с платьем.
— Надевай, Катюш. Надо же иногда наряжаться. Ты так редко где-то бываешь, и красивые вещи остаются нетронутыми.
Так же, как и это платье… Отрезаю с него бирку.
— Хорошо, мам. Сейчас переоденусь.
— Через десять минут выходим, — говорит она и покидает мою комнату.
Не без сожаления стягиваю с себя любимые джинсы и худи. Натягиваю колготки, надеваю платье. И полусапожки на каблучке, тоже новёхонькие. В них я сразу становлюсь немного выше.
Вновь зависаю у зеркала. Голубое платье подчёркивает цвет моих глаз, и они выглядят ярче, чем обычно.
Стягиваю с волос резинку, они рассыпаются по плечам. Уместно ли так идти на ужин?
Снова собираю волосы в высокий хвост. А такая причёска смотрится нелепо с этим платьем.
Распускаю.
Но волосы будут мешаться, наверное…
Да Боже!
Прикрываю глаза.
Что с тобой? Ты волнуешься из-за Макара? Да, он повзрослел, возмужал. Но он всё тот же соседский мальчик, который не представляет для тебя никакой ценности. У него наверняка есть девушка. Вокруг него всегда вились девчонки. А на тебя он смотрел исключительно с пренебрежением.
Ты для него никто. И он для тебя тоже никто.
После этого сеанса самовнушения становится немного легче. Оставив волосы распущенными, выхожу из комнаты и сталкиваюсь с отцом.
— Ты как, Катюш? — прикладывает ладонь к моему лбу. — Хорошо себя чувствуешь?
Даже не замечает, что я надела красивое платье. Потому что папа видит во мне лишь больного ребёнка. Родители привыкли меня опекать.
— Я в полном порядке, — с пылом заверяю его.
Целует в лоб.
— Побудем часик у Корниловых и вернёмся. Ты принимала лекарства?
— Ну конечно, пап.
Я же принимаю их много лет. Как можно забыть?
— Хорошо. Пошли тогда.
Спускаемся вниз. В гостиной на диване сидит дьявол Руслан. Голубые джинсы с прорезями на коленях, мрачная толстовка. Ему, похоже, можно не наряжаться…
— Ты готов, сынок? — спрашивает его отец.
— Готов, — сухо роняет Руслан, поднимаясь с дивана.
Его взгляд останавливается на мне, губы кривятся в ехидной улыбке, брови игриво дёргаются.