Первый порыв — быкануть. Спросить, не до хрена ли родни у нас перебывало за эти два дня по случаю моего возвращения? Но… Ветровы — не родня.
— Подожди… Ветровы?
Оборачиваюсь, смотрю сквозь окна на участок по соседству. Между нашими дворами — два фундаментальных забора, поэтому, само собой, ничего не видно.
— Ветровы же давно тут не живут.
— Уже живут. Там такая Санта-Барбара… — понижает голос до шёпота мама.
Но вошедший в гостиную отец умудрился её услышать и мягко одёргивает:
— Танюш, это не очень корректно.
— Да я же ничего такого не сказала! — смущённо вспыхивает мама.
— Так почему они вернулись? И Катя тоже с ними? — допытываюсь я уже у отца.
— Ну вернулись и вернулись. И да, дочь с ними. И сын тоже.
— Какой ещё сын? — охреневаю я.
Четыре года назад Ветровых тут было только трое. Катя и её родители. Потом те развелись, покинули этот дом. Он всё это время пустовал. А теперь, выходит, родители Кати сошлись? Завели ещё одного ребёнка? Мда…
— Так нам позвать Ветровых на ужин? — вновь спрашивает мама.
Пожимаю плечами. Хрен его знает, хочу я этого или нет.
Отец выходит на террасу, отвечая на телефонный звонок. Мама провожает его взглядом.
— И что там за Санта-Барбара, мам? — подгоняю её. Вижу, что она хочет рассказать.
— Да Гена, оказывается, жил на две семьи. Маша об этом узнала, и они развелись. А потом та, другая женщина, умерла. И он сошёлся снова с Машей. И его внебрачный сын тоже теперь с ними. Руслан, кажется. А самое ужасное, что Руслан старше Кати. Значит, Гена и та женщина были вместе ещё до появления Маши.
Мама рассказывает шёпотом, поглядывая на отцовскую спину за панорамной дверью.
Присвистываю. Вот это дядя Гена учудил!..
— Но я тебе, естественно, ничего не говорила, — подытоживает мама и тянется к своему телефону. — Ладно, наберу Маше. Надо же с соседями как-то начинать общаться снова. Раньше мы всё-таки дружили.
Да, наши родители дружили. А вот мы с Катей нет.
Она была довольно нелюдимой. Мы учились в разных школах, Катя посещала то ли коррекционную, то ли частную. За глаза я называл её тупицей.
Нуу… Малолетние захеры какие-то были. Или меня просто задевало, что она никогда не смеялась над моими шутками и не считала меня охренительным.
Остальные считали. Одноклассники, друзья, а позже и девчонки.
В шестнадцать ко мне стойко приклеилось прозвище «Мистер Совершенство». А Катя смотрела на меня, как на пустое место.
Родители всё время зудели: «Почему Катю не пригласишь искупаться в бассейне? Почему не позвал Катю на днюшку? По-соседски!» Навязывали мне эту Катю, как могли. А потом она испарилась. Вся её семья испарилась…
Вполуха слушаю, как мама щебечет по телефону.
— Да… В восемь очень удобно… Ага… Успею испечь утку… Отлично, Машуль.
Перемещаюсь к лестнице, почему-то хромая ещё сильнее. Поднимаюсь наверх.
— В восемь придут в гости наши соседи! — выкрикивает мама, оповещая об этом то ли меня, то ли папу.