Комната была прямоугольной и небольшой. С дверным проемом соседствовал полутораметровый шкаф до потолка, по левую сторону от него, у другой стены, стоял раскладной маленький диванчик. Он был разложен. Полина постелила белое белье.
«Как интересно тут пахнет». – Женя слегка прищурилась, непонимающе разглядывая помещение.
Около окна, которое тянулось от одного конца комнаты до другого, стоял кофейный столик со стопкой книг по психологии, что было очень странно: сестра никогда не интересовалась внутренним миром других людей. Широкий подоконник Кира явно использовала вместо стола: он был усыпан ручками, блокнотами, какими-то листочками и документами. Рядом находился чемоданчик с косметикой и украшениями, а также стакан с кистями. В углу были свалены тюбики и баночки с красками…
Справа у окна стоял мольберт, занавешенный черной непроницаемой тканью. Когда взгляд Жени зацепился за него, ее будто ударило током. Но из-за мимолетности ощущения она тут же решила, что ей показалось и никакого «электрического укола» не было. Хотя вместе с этим в голове пролетела мысль: «Нашла».
Что нашла? Женя пару раз сильно зажмурилась. И будто бы все позабыла. И ток, и мысль.
В аккурат напротив мольберта, у другой стены комнаты, стояло ростовое зеркало. Оно соседствовало с диванчиком. Женя сразу не заметила его, потому что первым делом обратила внимание на захламленный подоконник. Зеркало же было простое, без изысков, но очень внушительное. Женя улыбнулась. Кира всегда мечтала о таком.
– Вот вырасту и куплю зеркало во весь рост! И буду пылинки с него сдувать! – в подростковом возрасте сказала она маме, когда та сообщила, что им некуда ставить «высоченные зеркала».
– Располагайся. И спокойной ночи, – пожелала Полина, когда Женя закончила осматривать помещение.
– Спасибо. И тебе.
Когда Полина уже вышла в коридор и хотела закрыть за собой дверь, Женя вдруг остановила ее вопросом:
– Если бы тот парень со свидания понравился тебе, ты бы не пришла ночевать?
Полина снова приоткрыла дверь и просунула голову в узкий проем.
– Пришла бы. Ты ведь не успела вернуться до моего ухода. Скорее всего, торопилась, но так сложились обстоятельства.
Женя улыбнулась.
– Спи спокойно. – Полина вновь закрыла дверь.
Когда Женя осталась одна, она не знала, с чего начать распаковку, – крутилась около чемодана и рюкзака не меньше десяти минут. В итоге достала лишь пижаму и косметичку. Обустраиваться в комнате Киры без ее разрешения не хотелось. Она хорошо помнила, как несколько лет назад из-за приезда гостей ей пришлось остаться на ночь у сестры. Когда та узнала об этом, то сильно взбесилась: кричала, что не хочет «дышать одним воздухом с этой еще и ночью». Женя даже не поняла, что случилось, но уяснила на всю жизнь – Кира не любит, когда кто-то без разрешения врывается в ее пространство.
Переодевшись, Женя аккуратно легла на расправленный диван и накрылась одеялом. Пружины тихо скрипнули. Женя уставилась в темный потолок, ощущая кончиками пальцев холод простыни и пододеяльника. Спертый сырой воздух начал приносить дискомфорт.
Снова скрипнул диван, и Женя, опустив ноги на паркет, вылезла из-под одеяла и подошла к окну, чтобы проветрить помещение. Она аккуратно отодвинула стакан с кистями, убрала на пол шкатулки с бижутерией и косметикой и приоткрыла одну створку.
Стоило ей сделать это, как в комнату ворвался свежий летний ветерок. Он нежно поцеловал Женю в щеку, и она сощурилась от удовольствия. С карнизов крыш падали редкие капли прошедшего дождя, вдалеке шумели проезжающие машины. Так она простояла не меньше пяти минут, разглядывая желтые окна соседних домов. Женя не переставала удивляться количеству жилых построек. В Камске было не так… Вместо многоэтажек – мрачные пятиэтажки, которые строили на большом расстоянии друг от друга, отчего создавалось впечатление, что один кусок земли – это голова лысеющего человека. И дома́ – его последние волосы. А тут, в Питере, везде «роскошные шевелюры». Яблоку негде упасть. Отчего-то Жене это сильно нравилось, хотя она точно знала, что многие петербуржцы, живущие, к примеру, в Девяткино, высмеяли бы ее предпочтения.
Женя улыбнулась, еще раз подумав о «шевелюре города». Ей часто говорили, что ее ассоциации какие-то странноватые. Что ж, возможно, так и было, но ее это мало заботило. Она, наоборот, считала, что, как творческая личность, должна нестандартно мыслить. Хотя словосочетание «творческая личность» жутко раздражало. Но другого она пока не придумала. Женя была уверена: чтобы создавать уникальные вещи, нужно рождать уникальное в себе. И какая разница, если твое «уникальное» вместе с тем чуточку безумное или глупое? Оно есть внутри, и это главное. А остальные пусть говорят что угодно.
Когда Женя закрыла окно, оставив щелочку для проветривания, и хотела было вернуться в постель, она снова взглянула на занавешенную картину. Еще утром Женя жадно сбросила бы с холста черную ткань, чтобы увидеть полотно, но сейчас, в густой темноте, ей не хотелось этого делать. Она решила, что познакомится с очередным творчеством сестры чуть позже. Ей уже хватило бреда, который настиг ее во сне на лестничной клетке. Теперь Женя боялась, что сойдет с ума, если увидит еще хоть что-то иррациональное.
А еще ей не хотелось спать в полной темноте. Она чувствовала себя неуютно, когда ее окружали черные стены. Поэтому Женя немного приоткрыла шторы, дабы пропустить уличный свет. С ним ей было спокойнее.
Устроившись поудобнее на диване, она уснула почти мгновенно. Теперь ничего не душило. И пусть внутри все еще ворочалась тревога, она не помешала отправиться в царство снов.
Женя крепко спала, когда стакан с кисточками, который она отодвинула, упал на пол и разбился. Кисточки разлетелись в стороны, а от холста к шторам промелькнула тень – силуэт человека. Черное пятно обогнуло комнату и приблизилось к кровати. Оно не шевелилось и из-за полоски уличного света сильно выделялось на фоне светлых стен. Женя поморщилась и перевернулась со спины на бок. Ее тело дрожало. Тень нависала над девушкой – будто кто-то пролил крепкий кофе на белую простыню. Женя снова легла лицом к потолку. Ее лоб покрылся испариной, капелька пота скатилась по виску и пропала в ухе.
– М-м-м, – простонала Женя, неосознанно прижав правую руку к груди. Девушка опять задыхалась.
Тем временем тень все еще нависала над ней, будто изучая. Веки Жени задрожали, губы разомкнулись. Теперь она начала метаться по кровати, будто хотела проснуться и не могла. Пот катился градом, футболка прилипла к телу.
– А-А-А! – прокричала Женя, распахнув глаза, полные ужаса.
Тень вернулась к мольберту. Холст под черной вуалью был ее обителью.
Женя глубоко дышала, щеки стали мокрыми от слез. Прижав ладони ко рту, она тихо плакала.
11