– Эх, жаль, но адмиралу Келли виднее, что делать. Лейтенант, Вам минута на дострел, и дробите стрельбу.
– Второй взрыв, четвёртый в кильватере, – поступил доклад с марса.
– Машина, средний вперёд, руль влево пятнадцать.
Корветы, дымя, повернули последовательно за флагманом и, увеличив ход до двенадцати узлов, отправились занимать своё место в ордере конвоя.
– Итак, господа офицеры, наш противник лишился двух линейных кораблей, и остальным нанесены повреждения. Но не это самое главное – мы показали противнику, что можем наносить ему непоправимый урон с безопасной для себя дистанции. Всем отдыхать. Старший артиллерийский офицер, зайдите ко мне.
Через час корветы нагнали ушедшую эскадру и заняли свои места. Уэнслей доложил адмиралу Келли о результатах боя и получил «добро».
Окрестности Сантандера, эскадра адмирала Бэйкона
На третьи сутки на траверзе Сантандера впередсмотрящие обнаружили паруса на горизонте. Сомнений не было: бриттская эскадра из девяти девяностошестипушечных линейных кораблей с 48-фунтовыми пушками и трёх новых 44-пушечных фрегатов с восемнадцатифунтовками наконец-то нагнала вальрондский караван. Последний приказ Адмиралтейства гласил: перехватить и уничтожить. О смене власти и приходе адмирала Хоу на эскадре ещё не знали. Поэтому адмирал дал команду идти на сближение.
– Вижу четыре средних фрегата кильватером параллельно нам, за ними на горизонте караван.
– Готовьте корабль к бою, команду на молитву.
– Противник открыл огонь!
– Что?! – и сразу после возгласа адмирала впереди по курсу в ста метрах вырос огромный столб воды, и раздался звук разрыва. Офицеры бросились с подзорными трубами к левому борту, но у врага виднелись только верхушки мачт на горизонте.
Следующий столб воды вырос почти у борта корабля, по такелажу и шканцам со стуком хлестнули осколки, кто-то закричал от боли.
– Да что же это такое, колдовство?
Внезапно сразу несколько водяных столбов выросли прямо у борта, и корабль содрогнулся от удара. Старший офицер бросился вниз, пробежав мимо матросов у орудий, смотревших на него недоуменными глазами. Как он и догадался, на нижней палубе уже пытались заткнуть дыру в борту корабля, но хлещущая внутрь вода с силой отбрасывала моряков, пока не принесли бруски.
Лейтенант бросился по трапу вверх, и в этот момент в корабль попало от пяти до шести снарядов одновременно. По мидель-деку (средняя батарейная палуба на трёхпалубных линкорах) пронеслась стена бушующего огня. Офицер еле успел закрыть лицо локтем, но волосы всё равно опалило. В воздухе появился противный запах горящего человеческого тела, раздались непередаваемые крики ужаса и боли.
Это сдетонировали пороховые заряды, приготовленные для стрельбы из 24-фунтовых пушек. Взрыв был такой силы, что пробил как нижнюю, так и верхнюю палубы. Пожар начал стремительно распространяться по гондеку и опер-деку (нижней и верхней палубам), и тушить его практически было некому.
Пока лейтенант поднимался на заваленные обломками реев и снастей шканцы, корабль получил ещё несколько попаданий и сам по себе покатился вправо. Внезапно обстрел прекратился, и наступила долгожданная тишина, разрываемая криками раненых и треском горящего дерева.
– Где адмирал?
– Он ранен, мы спустили его в кают-компанию.
– Мичман, прикажите команде приготовиться покинуть корабль, мы горим и тонем. Вы же видите, какой крен. А я – вниз.
Спустившись вниз и переступая через обломки, лейтенант проник в кают-компанию. Доктор с помощником перевязывали адмирала, получившего ранение в бок и в руку. Внизу у разбитого пера руля болталась чудом уцелевшая шлюпка.
– Док, господа офицеры, спускаем адмирала в шлюпку. Мичман, прыгайте вниз и подтяните её к баллеру (стержень, к которому крепилось перо руля). Штурман, поднимитесь и отдайте команду всем покинуть корабль. Пусть обвязывают раненых койками и за борт, вы меня поняли? А мы спускаем адмирала. Где капитан Соул?
– Капитан убит, из офицеров только мы остались.
– Хорошо. Кровли, займитесь адмиралом. Придёт в сознание и начнёт возмущаться – грохните по голове, это мой приказ.
Первый помощник бросился наверх. Снизу по уцелевшему трапу у грота поднимали раненых, привязывали к пробковым койкам и толкали за борт – благо корабль уже накренился настолько, что высота борта составляла менее двух метров.
– Все за борт и отплывайте как можно дальше, нас подберут! – и лейтенант кинулся обратно в кают-компанию. Не успел он вбежать, как раздался чудовищный взрыв. Из-под палубы вверх рвануло гигантское пламя, которое оборвало жизнь смелого и опытного офицера.
Адмирал уже находился в шлюпке, которая из-за порвавшегося конца отошла от корабля на двадцать метров. Мичман упал на Бэйкона, закрывая его своим телом от посыпавшихся с неба разного рода обломков.
Через шесть дней корабли, в довершение всего попавшие в очередной Бискайский шторм и потерявшие во время него повреждённый линкор, вошли в бухту Бэ дэ Ламполь острова Уэссан. Эскадра лишилась трёх линкоров, и многие корабли получили повреждения различной степени тяжести.
Адмирал пришёл в себя на второй день пути, но за всё время не проронил ни слова. Старый моряк просто смотрел в потолок, неохотно принимал пищу, и иногда по его щеке скатывалась слезинка. Донесение о поражении, сопровождаемое листами опросов выживших моряков с двух взорвавшихся линкоров, составленное одним из капитанов кораблей, принявшим на себя командование, ушло в Лондиниум с первым же кораблём.