— Ты сам виноват — твои поездки, госпиталя, командировки. А я всё же женщина, мне ласки и любви хочется.
— Так чего ж ты ко мне в госпиталь не приехала, как многие другие жены, которые снимали квартиры рядом, забирали на выходные мужей? Почему? Ты мне даже писать перестала, не то что звонить. Почему? Хотя не нужны мне твои ответы. Я пошёл спать, всё, и не вздумай продолжать скандал.
Она ещё долго всхлипывала в спальне, а я лежал и не мог заснуть. Мне было что вспомнить, а потом пришли другие мысли — развод, она же прописана, придётся квартиру делить, остальное. А может, квартиру продать и деньги поделить? С такими мыслями я и уснул.
Когда я встал, Натальи дома уже не было, как и части вещей. Она собрала сумки и, видимо, ушла рано утром. Ну, это её выбор. Я проверил — драгоценности матери она не тронула, ну и на том спасибо. Позавтракал и позвонил адвокату Денису Аркадьевичу, другу семьи.
— Олег, рад тебя слышать, приходи к десяти в мой офис, переговорим, а я пока кое-что посмотрю.
Я впервые за последнее время надел гражданскую одежду и через полчаса сидел в кабинете адвоката.
— Олег, вот что я тебе скажу — шиш твоей Наталье с маслом.
— Не понял, она же моя жена и прописана в квартире.
— Смотри сюда — статья 36 СК РФ говорит, что жена не имеет права претендовать на имущество, которое её супруг приобрёл до начала совместной жизни. Квартира была получена тобой по наследству от родителей и является единоличной собственностью того, кому она передана.
— Погоди, не понял, она же прописана у меня, и у неё нет прав?
— Правильно, и на гараж прав нет, так как он приобретён до момента официального вступления в брак. Капитальный ремонт, реконструкция или перепланировка делались? Нет. Значит, от винта.
— А как мне с нею теперь быть?
— А никак. Согласно статье 31 ЖК РФ, ты вправе выписать её из квартиры в судебном порядке после официального расторжения брака. Точка.
— А, ну тогда всё хорошо, а то я распереживался.
— Что будешь делать с квартирой и гаражом? Ты же уедешь к новому месту, ты же писал мне.
— Продавать не хочется, но и сдавать тоже кому попало, да и вообще изгадят, ведь не своё.
— Могу предложить, как вариант. Две комнаты закрыть, а в третью поселим мою племянницу, — и адвокат засмеялся, — она через полгода заканчивает университет и приедет сюда по распределению. А я за квартирой присмотрю, буду приходить и проветривать те комнаты. Гараж сдать в аренду, кстати, неплохие деньги сейчас.
— Я не расплачусь с Вами.
— Олег, — адвокат стал серьёзен, — твой отец не просто меня из гавна вытащил, он спас жизнь и мне, и моей жене. А деньги — то такое, я всегда их заработаю. Давай будем писать заявление.
Суд прошёл на удивление быстро. Мы вышли на улицу и сели на скамейку в скверике, молчали. Потом я встал:
— Наталья, давай прощаться, спасибо за всё хорошее, что у нас было, и давай просто останемся хорошими знакомыми. Куда пойдёшь?
— К Саше, ты его видел, он же приходил за вещами, и ты ему мотоцикл из гаража отдавал.
— Ну, неплохой парень, пусть тебе повезёт. Всё, мне вечером на поезд, прости, если что не так.
— И ты меня прости, но, увы, к этому всё давно шло.
На новом месте я ушёл с головой в службу, старое оставило меня, как и обещал тот демиург, он постепенно вытравил из моей памяти почти все воспоминания, оставив только приобретённые навыки. Ой, как они мне пригодились в службе.
Через три месяца я получил погоны подполковника и новую должность. Единственное, иногда вечерами накатывала тоска от одиночества. Я взял на улице котёнка, даже не подумав, что буду с ним делать, если вдруг придётся ехать в командировку.
Однажды я столкнулся с девушкой при выходе из «Магнита», куда забежал после службы взять пельменей и кошачьих пакетиков. Она выронила свой пакет, и он порвался, рассыпавшись помидорами и апельсинами по всему крыльцу.
— Ради Бога, простите меня, я сейчас всё соберу, — я кинулся поднимать фрукты и овощи, после чего подошёл к ней. Она всё это время стояла и молча смотрела, как я метался по крыльцу. Я протянул ей собранные продукты, и вдруг мои руки сами собой разжались, а всё с таким трудом собранное опять посыпалось на землю.
— Что с Вами? — тревожно спросила она, заглядывая мне в лицо. А я молчал, не в силах произнести и слова, потому что передо мной стояла она, вылитая Кора де Крейсен.
— Кора? — изумлённо спросил я.