Ту Хлою, которой я так отчаянно хотела стать.
Над головой гудит объявление:
– До прибытия тридцать минут.
За окном пасмурно, уже одиннадцатый час. Я вытираю запотевшее стекло, счищаю иней и всматриваюсь в холодную ночь. Полоса ярких огней города мигает на фоне темного беззвездного неба.
Через полчаса я буду в Нью-Йорке.
Через час – у ее двери.
Может быть, добравшись, я увижу ее в саду – живую, невредимую. Она будет копаться в земле и беззаботно улыбаться.
6
Хлоя живет на Манхэттене, в квартире с видом на Гудзон. Сада у нее точно нет.
Ледяной ветер хлещет по лицу, пока я стою, задрав голову, и завороженно разглядываю высотку. Как кружится голова! Как моя сестра, с которой мы спали на одной кровати и вместе плескались в ванной, может жить настолько другой жизнью?
В ее дом можно попасть только по электронному ключу, которого у меня нет. Кода от домофона у меня тоже нет. Уже поздно, никто не входит и не выходит. Я неловко топчусь у двери в своей мешковатой толстовке и куртке, рюкзак оттягивает плечи. Каждый выдох превращается в белое облачко. Я шмыгаю носом.
Где-то вдалеке что-то шуршит, копается в черных мусорных мешках и сплющенных картонных коробках у тротуара.
Показывается морда. Маленькие черные глазки. Крыса. Господи, какая же она огромная. Настоящий мутант размером с мою руку. Она смотрит на меня с почти человеческим безутешным выражением, а ее невозможно толстое брюхо трется о мостовую. Судя по размерам, эта тварь питается лучше меня, пожирая объедки, которые выбрасывают богатые нью-йоркцы, пока я перебиваюсь украденными в магазине сэндвичами. И, словно миру мало моих унижений, у меня урчит в животе, и крыса в испуге удирает.
Я тру лоб рукавом и устало вздыхаю. Что я вообще делаю? Невероятно. Я приехала в Нью-Йорк только затем, чтобы стоять у двери Хлои и завидовать крысе? С сестрой наверняка все в порядке. Может, просто случилась паническая атака, она машинально позвонила мне, а я напридумывала себе всякого. Если бы что-то действительно было не так, кто-нибудь из сотен друзей, раскиданных по сети, уже бы заметил это.
Да и приемные родители у нее заботливые, как в сказке: лето в Хэмптонсе, рождественские открытки, на которых они всей семьей фотографируются в одинаковых красных кашемировых кардиганах, телефонные звонки с обязательным «люблю тебя». Они бы удостоверились, что с Хлоей все в порядке.
Зачем я вообще приехала?
БАМ! БАМ! БАМ!
Я подпрыгиваю.
Резкий свет бьет в глаза. Сердце колотится, я вскидываю руки к лицу, заслоняясь от луча. Свет гаснет, и я осторожно смотрю в ту сторону сквозь пальцы.
Меня разглядывает мужчина. Он открывает дверь, внимательно разглядывает меня, в его глазах плещется подозрение. У него узкие усталые глаза. На нем безупречно белая рубашка и бордовый галстук. Над карманом поблескивает отполированный бронзовый бейдж: «Рамос. Охрана».
– Мисс Ван Хейзен, что вы тут мерзнете? Заходите.
Он принял меня за Хлою.
Не знаю, почему меня это удивляет. Мы близнецы, и нас постоянно путают.
– Спасибо. Я, э-э… забыла брелок.
Я натянуто смеюсь.
Он не улыбается в ответ – лишь уголок губ мягко опускается вниз, складываясь в сочувственную гримасу.
Я резко разворачиваюсь и направляюсь прямо к лифтам. Если он еще хоть секунду будет смотреть на меня этими обеспокоенными «папиными» глазами, точно поймет, что я не Хлоя.
Я уже собираюсь нажать кнопку, как он вдруг кричит:
– Подождите!