— Клинков, — его голос был низким и тяжёлым, как удар молота. — Я ждал этого.
— Знаю, — ответил я. — Я тоже.
Борис чуть наклонил голову, изучая меня. Его металлическая рука чуть шевельнулась, и я услышал тихий скрип механизмов.
— Ты уничтожил Подгорск, — произнёс он без эмоций. — Ты разбил Иллариона. Ты прошёл путь, который, как мне казалось, невозможен. Архимаг хаоса в двадцать с небольшим лет. Последний раз такое случалось…
— Несколько веков назад, — закончил я за него. — Когда первый Клинков встал на пути первого Соснова.
Борис усмехнулся. Это была жуткая улыбка — холодная и абсолютно искренняя.
— Именно. И чем это закончилось, ты знаешь.
— Знаю. Клинковы проиграли. Но не были уничтожены.
— Ошибка, которую я намерен исправить.
Мы стояли друг напротив друга — два Архимага, два наследника вековой вражды, два воплощения противоположных стихий. Вокруг нас замер мир — солдаты, маги, скалы, деревья — всё будто затаило дыхание.
— Поединок, — сказал я. — Ты и я. Без свиты, без армий. Как в старые времена.
Борис посмотрел на меня долгим взглядом. Потом медленно кивнул.
— Добро. Но знай — если ты проиграешь, Беловежск падёт до заката.
— А если проиграешь ты — твоя армия уходит. Навсегда.
— Навсегда — слишком громкое слово.
— Для мёртвых — в самый раз.
Борис поднял здоровую руку, и его свита отступила. Два Архимага, стоявшие за его спиной, переглянулись, но не возразили. Они знали Бориса — если он решил сражаться лично, никто не смел ему мешать.
Я сделал знак своим людям. Рома, казанские Магистры и бойцы оставались на позициях. Их задача — вступить в бой, если солнечники нарушат условия. Но я знал, что Борис не станет. Он был чудовищем, но чудовищем с кодексом чести.
Мы вышли в центр долины. Каменные стены ущелья нависали над нами, создавая естественную арену. Солнечный свет пробивался сверху узкими полосами, рассекая тени.
Я обнажил Пламя Демидовых. Клинок вспыхнул алым огнём, и хаос внутри меня мгновенно слился с чужой магией, создав нечто новое — тёмное пламя, багровое, с прожилками чёрного. Меч запел в моих руках, и звук этот был одновременно красивым и пугающим.
Борис достал свой клинок — массивный, широкий, без украшений. Простой, как кувалда. Но от него исходила аура чистого, концентрированного света. Это было не просто оружие — это был фокус для силы одного из самых могущественных Архимагов империи.
— Во имя Солнца, — сказал Борис.
— Во имя Хаоса, — ответил я.
И мы бросились друг на друга.
Первый удар сотряс ущелье. Когда наши клинки столкнулись, ударная волна прокатилась по долине, сбивая с ног людей за сотни шагов. Камни посыпались со скал, а воздух раскалился так, что стало трудно дышать.
Борис был чудовищно силён. Его удары были тяжёлыми, как горные обвалы, и каждый нёс в себе магию, способную расплавить камень. Его металлическая рука двигалась с нечеловеческой скоростью и точностью, а зачарованные пластины на его теле работали как дополнительные щиты, поглощая мои контратаки.
Я парировал, уклонялся, отступал. Борис давил. Его стиль был прямолинейным, но невероятно эффективным — он не тратил ни единого движения впустую. Каждый удар был направлен точно, каждый шаг — рассчитан.
Наши клинки скрестились снова, и я почувствовал, как сила его удара прошла через руки, плечи и позвоночник. Моё тело выдержало, но под ногами камень треснул.
Я сменил тактику. Вместо того чтобы принимать его удары, я начал уходить в стихию. Хаос обволок моё тело тёмным покровом, и я стал быстрее, текучее. Удары Бориса проходили сквозь мои послеобразы, попадая в пустоту. Я бил из неожиданных углов — снизу, сбоку, из-за спины.
Борис не паниковал. Его щиты вспыхивали один за другим, принимая мои удары. Его металлическая рука ловила мои Клинки хаоса, растворяя их в собственной магии. Он был как скала — я бил по ней, а она стояла.