— Веди, — коротко сказал я.
Мы прошли через разрушенный внутренний двор, мимо лазарета, из которого доносились стоны раненых, мимо оружейной, где кузнецы спешно чинили клинки и доспехи. Повсюду — следы тяжёлых боёв. Вражеские заклинания оставили глубокие борозды на камне стен, а в нескольких местах были видны воронки от мощных магических ударов.
Григория Арсеньевича мы нашли в полуразрушенном зале совета. Князь стоял над картой, но вид у него был далеко не княжеский. Левая рука висела на перевязи, на лице — свежий рубец, от виска до подбородка. Его кафтан был порван и залит кровью — не только чужой. Под глазами залегли тёмные круги, а седина, которой раньше не было, пробивалась на висках.
Но его глаза были живыми. Яростными. Демидов горел, и этот огонь был ярче любого ранения.
— Максим! — его голос был хриплым, но сильным. — Наконец-то.
Мы обменялись быстрым рукопожатием. Его ладонь была горячей и грубой.
— Чернореченск? — спросил он.
— Стоит, — ответил я. — Илларион выведен из строя. Южная армия отступает.
На лице князя мелькнуло облегчение, но тут же исчезло, задавленное грузом проблем.
— Хорошие новости, — сказал он. — Теперь плохие. Шаховский…
Он замолчал и сжал край стола здоровой рукой.
— Что с ним? — спросил я, хотя внутри уже зародилась тяжесть.
— Жив, — ответил Демидов. — Но еле дышит. Его перевезли в Беловежск вчера ночью. Он дрался на северном перевале против двух Архимагов солнечников и нескольких Магистров. Остановил их, развернул, но…
— Но какой ценой… — сразу догадался я.
Князь кивнул.
— Он забрал одного из Архимагов с собой. Уничтожил его, но сам получил удар, который разрушил часть его магического ядра. Лекари говорят, что шансы есть. Но воевать он больше не может. Не в этой войне.
Я переварил информацию. Шаховский — Архимаг, один из трёх наших козырей — выбыл. Но и враг потерял одного из своих. Четыре Архимага против двух. Если вычесть тех, что увязли на севере, то на Беловежск шёл Борис Соснов с минимум двумя Архимагами и основной армией.
— Где Борис сейчас? — спросил я.
Демидов указал на карту.
— Здесь. В двух дневных переходах от Беловежска. Его армия — самая большая. Пять тысяч бойцов, может больше. Два Архимага, не считая его самого. Десяток Магистров. Осадные орудия, инквизиторы, конница.
Я всмотрелся в карту. Путь Бориса к Беловежску шёл через узкую долину между двумя горными грядами. Дальше — открытое поле перед стенами столицы.
— Ловушки? — спросил я.
— Расставлены, — кивнул Демидов. — Как мы и планировали. Магические и обычные. Но они лишь замедлят, не остановят. Борис — не Илларион. Он не бросится на стены с ходу. Он подождёт, перегруппируется, найдёт слабое место и ударит точно.
— Тогда мы не дадим ему этой возможности, — сказал я.
Князь посмотрел на меня вопросительно.
— Мы встретим его в долине, — продолжил я. — До того, как он выйдет на открытое поле. В узком пространстве его численное преимущество будет менее ощутимым. А для хаоса горы — идеальная среда.
— Ты хочешь сражаться вне стен? — Демидов нахмурился. — С нашими силами?
— Нет, — покачал головой я. — Я хочу, чтобы ты оборонял Беловежск. Стены, барьеры, гарнизон — всё это тебе знакомо лучше, чем мне.
— А ты?
— А я выйду навстречу Борису. Лично.