Я чувствовал, как давление нарастает. Свет жёг сверху, земля тянула вниз. Любой другой маг в этот момент был бы раздавлен. Но я зачерпнул силу из Сердца рода — глубоко, больше, чем когда-либо — и выплеснул её наружу.
Взрывная волна хаоса разошлась кругом. Свет Ремана разметало, как свечу на ветру. Каменная ловушка Ксенофонта рассыпалась в пыль. Сами Архимаги пошатнулись, а солдаты в радиусе пятидесяти метров рухнули на землю без сознания от одного давления моей маны.
Я стоял в центре кратера, окружённый клубами чёрного дыма. Из моих глаз, ушей и ноздрей текла кровь — перенапряжение, цена за то, чтобы одновременно парировать два Архимагических удара. Но я стоял. И они это видели.
— Это… невозможно, — прохрипел Ксенофонт, вытирая пыль с лица.
Реман же молчал. В его глазах я видел что-то новое — не страх, нет. Понимание. Осознание того, что перед ним стоит не просто Архимаг, а что-то большее. Хаосит, напитанный силой Сердца рода, древнего артефакта, о котором солнечники, возможно, даже не подозревали.
— Мой ход, — прохрипел я и ударил.
Зов хаоса — высшее заклинание, которое я использовал при уничтожении Подгорска. Но на этот раз мне не нужен был круг и Мастера для поддержки. Сердце рода давало мне достаточно силы, чтобы использовать его в одиночку. Я поднял руки, и над моей головой разверзся разлом — чёрная трещина в небе, из которой хлынул чистый, первозданный хаос.
Сферы хаоса посыпались с неба — не на город, не на армию, а точно на двух Архимагов. Реман вскинул посох, создавая купол света. Ксенофонт поднял стену из камня и лавы. Сферы бились о их защиту, взрывались беззвучными тёмными вспышками, и каждый взрыв оставлял после себя крохотный разлом, который высасывал из щитов энергию.
Ксенофонт не выдержал первым. Его каменная стена треснула, и одна из сфер прорвалась. Она ударила его прямо в грудь, и Архимаг отлетел назад, кувыркаясь по земле. Его мантия задымилась, от тела повалил пар.
— Ксенофонт! — взревел Реман.
Инквизитор усилил щит, но я видел, как его руки дрожат. Он тратил колоссальные объёмы маны на защиту, и этого я и добивался — вымотать, истощить, заставить защищаться.
Я закрыл разлом и ударил на ближней дистанции. Прыжок перенёс меня прямо к Реману, и я обрушил на него серию Хаотических клинков — быстрых, точных, смертельных. Реман парировал посохом, но каждый удар заставлял его отступать. Искры света и вспышки хаоса летели во все стороны, освещая поле битвы причудливыми узорами.
Ксенофонт поднялся с земли. Его лицо было обожжено, правая рука висела плетью, но глаза горели яростью. Он ударил из последних сил — магма хлынула из-под земли, формируя огненную волну, направленную прямо на меня.
Я развернулся, вложив в движение всю скорость Архимага. Моя ладонь врезалась в волну магмы, и хаос, сконцентрированный в ней, поглотил жар и превратил расплавленный камень в чёрный пепел. Частицы золы взвились в воздух.
Ксенофонт смотрел на свои руки — пустые, лишённые силы. Его резервы были исчерпаны. Его аура, ещё недавно мощная и яркая, теперь едва тлела.
Я не стал его добивать. Вместо этого я щелчком выпустил Цепь хаоса, которая обвила его, сковав по рукам и ногам. Ксенофонт рухнул на землю.
Один готов. Остался Реман.
Инквизитор не выглядел испуганным. Наоборот — его глаза горели фанатичным огнём, а на губах застыла кривая усмешка.
— Ты думаешь, это конец? — процедил он. — Я — инквизитор. Я убивал таких, как ты, ещё до того, как ты родился. Обоих раз.
Он вонзил посох в землю. Мощная волна света прошлась по полю, и я почувствовал, как она пытается подавить мою ману — специальная техника инквизиции, созданная для уничтожения хаоситов. Давление было чудовищным. Мои каналы заныли, а Сердце рода застучало быстрее.
Реман знал, как бороться с хаосом. Это было его ремеслом, его призванием, его одержимостью.
— Ты хорош, — признал я, чувствуя, как его подавление давит на меня со всех сторон. — Но ты бьёшь по хаосу, который помнишь. По старому хаосу.
Я сделал шаг вперёд, сквозь давление, сквозь боль.
— А я — новый.
Я ударил не заклинанием. Я ударил самим хаосом — чистым, необработанным, тем, что текло в моих жилах и в Сердце рода. Это был не удар мага, а удар стихии. Как землетрясение, как цунами, как извержение вулкана.
Подавление Ремана лопнуло, как мыльный пузырь. Его посох треснул пополам. Щит разлетелся осколками золотого света. Сам инквизитор отлетел назад и врезался в землю, оставив борозду длиной в десяток метров.
Я шёл к нему, и каждый мой шаг оставлял на земле чёрный отпечаток, пульсирующий хаосом. Реман попытался подняться, но его тело не слушалось. Из его рта текла кровь, доспехи были смяты, как бумага.
— Нет… — прохрипел он. — Я не… не…
Я остановился над ним.
— Ты не что? — холодно спросил я. — Не верил? Не ожидал? Тебе не говорили, что хаос нельзя уничтожить?