— Даже не думай, — жёстко перебила она, и в её голосе прозвенел металл. — Ничего не пойдёт не так. Ты — Архимаг. Ты — глава рода Клинковых. Ты — самый упрямый, невозможный, бесящий человек из всех, кого я встречала в своей жизни. И ты не имеешь права сдохнуть в этом городе.
Я посмотрел на неё и рассмеялся. Весна всегда умела найти нужные слова.
— Не собираюсь, — заверил её я. — Ещё столько дел.
Она чуть улыбнулась.
— Вот и хорошо, — и мягко коснулась моей руки.
Мы спустились со стены вместе. В поместье нас ждала Арлетта — она уже закончила последние приготовления и сидела в нашей спальне, перебирая документы. При виде нас обоих она подняла голову и окинула нас изучающим взглядом. Но ничего не сказала — лишь чуть подвинулась, освобождая место.
Эту ночь мы провели втроём, и впервые за долгое время не было ни игривости, ни страсти — только тишина и тепло. Арлетта прижалась к моему правому боку, её прохладные пальцы лежали на моей груди. Весна свернулась калачиком слева, её дыхание щекотало мне шею. Обе заснули быстро. Я же долго лежал с открытыми глазами и слушал биение двух сердец рядом с собой и третье — Сердце рода, пульсирующее где-то в глубине моей груди.
Сон пришёл под утро, тяжёлый и вязкий, без сновидений. Когда я открыл глаза, за окном уже разгорался бледный рассвет. А вместе с ним до моих обострённых чувств донеслось то, чего я ждал и боялся.
На юге, у самого горизонта, земля мелко дрожала. Тысячи ног, тысячи копыт, десятки повозок — армия двигалась по тракту, и её приближение чувствовалось, как далёкие раскаты грома.
Они были здесь.
Глава 21
Я оделся быстро — боевой кафтан из зачарованной ткани, пояс с артефактами, наручи с рунами. Оружие мне было нужно скорее для виду — в ранге Архимага мои руки сами по себе были оружием. Но старый клинок на поясе придавал уверенности, как старый друг.
Арлетта уже была одета и готова. Она стояла у окна, глядя на юг с непроницаемым лицом.
— Полчаса, — сказала она, не оборачиваясь. — Может, меньше.
— Я знаю, — ответил я.
Она повернулась, и наши глаза встретились. В её серебряном взгляде не было страха — только ледяная решимость.
— Береги наших людей, — сказал я.
— Всегда, — ответила она.
Я вышел во двор. Поместье гудело как улей. Бойцы занимали позиции, маги проверяли заклинания, курьеры носились из одного конца двора в другой. Аскольд уже стоял на стене в полном доспехе, его сабля была обнажена, а на лице застыло выражение спокойной свирепости.
Сольвейг я нашёл у ворот. Она готовила свой отряд к выходу на первую линию обороны — двадцать лучших стрелков и десять мечников. Немного, но достаточно, чтобы задержать авангард в узкой теснине Чёрной Балки.
— Готова? — спросил я.
Валькирия повернула ко мне светлое лицо. Её глаза горели бирюзовым огнём — магия света уже текла по её жилам, готовая вырваться наружу.
— Всегда, командир.
— Помни — полдня, не больше. Потом отходи. Никаких геройств.
Сольвейг едва заметно улыбнулась.
— Слышала это от тебя уже раз десять.
— И повторю ещё сто, если нужно.
Она кивнула, развернулась и повела свой отряд к южным воротам. Я смотрел им вслед, и в груди что-то сжималось. Каждый раз, отправляя людей в бой, я чувствовал тяжесть ответственности. Но это была ноша, которую я выбрал сам.
Рома уже занял позицию на верхней площадке главной башни поместья. Отсюда открывался вид на весь южный сектор города и далеко за его пределы. Маг стоял, опершись на посох, и щурился, глядя вдаль. Ветер трепал его плащ.
— Вижу пыль, — сообщил он мне, когда я поднялся к нему. — Много пыли. Они идут по тракту, не скрываясь.