Раздался резкий, скрипящий звук металла по камню. Алексей принялся чертить заготовку для ритуального круга. Я отступил на шаг, давая хаосистам место, и наблюдал. Я чувствовал, как в них оживала родная стихия.
Когда-то подобной высшей магией мы стирали армии с лица земли. Сегодня была всего лишь крепость в приграничье. Но это было начало. Первый удар колокола, который возвестит о возвращении.
Работа шла быстро и слаженно. Один из Мастеров, могучий маг с седеющей бородой, выводил внешний контур. Его движения были тяжёлыми, уверенными, каждый изгиб линий — идеальным. Женщина-хаоситка шла за ним, вплетая внутрь круга сложную паутину вторичных связей. Её тонкие пальцы летали над камнем.
Алексей работал в самом центре. Он вырисовывал невидимые, но ощутимые для моего восприятия нити. Его магия стала связью, проводящей стабильность. Именно он должен был взять дикие, разнородные потоки маны пяти Мастеров, сгладить их и передать мне. Без него первый же серьёзный выброс энергии разорвал бы круг и повредил каналы всем участникам.
Воздух в карьере начал меняться и наэлектризовываться. Потом появилось давление, тихое и едва заметное, как перед грозой. Пыль на дне начала шевелиться. Звуки периметра стали приглушёнными. Будь то скрип кольчуги, шепот Аскольда или тихое дыхание Сольвейг.
Круг был почти готов. Он лежал на камне огромным пульсирующим тёмным узором. Алексей поднял голову и встретился со мной взглядом. Его лицо покрывала испарина, дыхание участилось. Поддерживать даже незапущенный контур такой сложности было тяжело.
— Всё готово, глава, — прохрипел он. — Ждём тебя в центре.
Я кивнул и медленно вошёл в круг. Мои сапоги мягко ступали по камню. Я переступил линию, и звуки вокруг заглохли. В ушах слышался шёпот хаоса, медленно сливающийся в гул из обрывков древних фраз. Я занял место в самом центре. Здесь давление было максимальным. Я повернулся лицом к крепости.
— Занимайте позиции, — сказал я.
Маги разошлись по своим местам у ключевых узлов круга. Алексей остался ближе всех ко мне.
— Начинаем, — проговорил я.
Пятеро Мастеров синхронно вложили свою магию во внешний контур. Эффект был мгновенным. Круг ожил. Линии хаоса вспыхнули тёмным пламенем. Камень под ногами затрещал и начал плавиться. Магия хлынула в контур пятью разными яростными потоками. Алексей закрутил их в круге, сделал потоки послушными и направил их в меня. Я принял силу своих потомков не в ядро, а в Сердце рода, артефакт, сидящий глубоко внутри.
Мышцы напитались силой, волосы встали дыбом, а по коже пробежали мурашки. Воздух вокруг закрутился в воронку, стягивая пыль ко мне в центр круга. Через мгновение это уже был низкий вихрь, свистящий и воющий во всю.
Я принял энергию от Мастеров и использовал высшее заклинание — Зов Хаоса. Над крепостью в небе медленно расплылся разлом, по краям которого заклубились вспышки хаоса. Оттуда повалил густой едкий дым.
От разлома по небу поползли тонкие трещины. Я контролировал хаос внутри, до тех пор пока не собрал максимальное для себя количество маны, а затем просто взял и отпустил его. И тогда с неба обрушились взрывные сферы хаоса.
Они вылетели с огромной скоростью и ударились в барьер с такой силой, что вдавливали сияющую поверхность внутрь, и только потом разрывались. Взрывы были беззвучными и тёмными всплесками хаоса. В эпицентре каждого возникал миниатюрный разлом, и они впитывали в себя энергию барьера.
Десятки, а затем сотни сфер обрушились на крепость, и барьер не выдержал. Сначала он померк, затем затрещал и, наконец, когда очередная сфера попала в пересечение сразу нескольких рун, барьер разорвался и погас.
Теперь ничто не мешало смертельному дождю достичь цели. Сгустки жидкого, кипящего хаоса шлёпались на стены и башни. Камень взрывался, стены разлетались веером раскалённых острых осколков. Башня, в которую угодила особенно крупная сфера, просто рухнула внутрь. В воздух поднялось облако чёрной пыли.
Взрывные сферы падали в склады и дома. Они уничтожали бочки, ящики, повозки, солдат и схлопывались, оставляя после себя лишь воронки и ямы. Здания складывались как карточные домики.
Внутри крепости горели пожары, зажжённые огнём, который нельзя было потушить. Солнечники в сияющих доспехах метались, пытаясь залить пламя потоками света, но он встречался с хаосом, и возникали новые взрывы. Даже Кодексы, оружие Инквизиторов, были бы не способны затушить это заклинание.
Вспышки хаоса становились лишь ярче и прожорливее, перекидываясь на доспехи, плащи и кожу. Крики разносились по окрестностям, заглушаемые лишь грохотом рушащихся стен и воем падающих с небес снарядов.
Но это был не конец. Я ослабил поток маны и принялся концентрировать его в одном месте. Возникла небольшая пауза, и у защитников должна была появиться надежда. Вот только я оборвал её сразу же. Я выплеснул накопленную в Сердце рода и ядре ману, и разлом выплюнул самую большую из сфер.
Она, как капля, медленно напиталась хаосом, а затем молниеносно рухнула прямо на цитадель в центре крепости. Оттуда взметнулся столб тьмы, а через несколько мгновений разразилась ударная волна. Горячая, плотная, несущая на своём гребне пепел, пыль и обломки вместе с запахом расплавленного камня и сожжённой плоти. Она накрыла крепость, заставив даже нас в кратере пригнуться.
В воздух поднялось облако едкой гари. Всё было кончено.
Разлом сомкнулся, пропал гул, круги и контуры погасли, оставив после себя лишь дымящиеся, оплавленные борозды в камне. Давление в воздухе рассеялось. Только в ушах звенело, сердце билось часто, и дыхание звучало хрипло и прерывисто.
Я выдохнул, и из горла вырвался хриплый и сухой кашель. От моей кожи и одежды поднимался лёгкий пар — остаточное тепло перегретой магии. Перед глазами побежали мурашки. Я проморгался и взглянул на крепость, точнее на её руины, охваченные пламенем и дымом.
— Вот это дали жару, — прохрипел Аскольд.
Его лицо в отблесках тёмного пожара было искажено гримасой, в которой смешались уважение и восхищение. Сольвейг стояла рядом с ним. Она не сводила глаз с пылающих руин, в её светлых глазах блестел холод.
Алексей стоял на одном колене на земле. Он тяжело дышал, из его глаз и носа сочилась кровь. Он стёр её с лица ладонью. Остальные хаоситы тоже устало сидели на земле и тяжело дышали.
Я сделал шаг ближе, почувствовав, как подошва прилипает к остывающему, но всё ещё тёплому камню.