— Щёлк!
Взрывная волна чистого хаоса беззвучно сорвалась с моих пальцев. Она мгновенно накрыла монстров в туннеле и понеслась вверх, в особняк. Монстры рассыпались в пыль и растворились в вихре чистого хаоса, словно никогда и не существовали.
Одно мгновение и лишь мы втроём остались единственными живыми существами на территории Клинковых.
Тишина, наступившая после щелчка, была оглушительной. Она звенела в ушах тяжелее любого грома. Пыль от теней медленно оседала.
Рома тяжело плюхнулся на пол, прислонившись спиной к груде камней. Его лицо было мертвенно-бледным, а из носа и уголков губ сочилась кровь.
Аскольд опирался на саблю.
— Твою мать, — выругался он, когда клинок соскользнул и он чуть не упал на пол.
Его доспех был изрезан когтями, из-под наручей сочилась тёмная кровь. Он обернулся и устало посмотрел на меня и Рому.
Я подошёл к магу первым. Не сказал ни слова, просто опустился на корточки и помог ему встать. Мантия Ромы была потрёпана, под ней виднелись мелкие раны и порезы.
Рома вздрогнул и поднялся на ноги, оперевшись на моё плечо.
— Пора наверх, — прохрипел я.
И мы втроём, израненные и уставшие, двинулись прочь из зала, где покоилось Сердце рода.
С каждым шагом вверх по разрушенной лестнице мир вокруг менялся. Гнетущая, враждебная атмосфера исчезла, её сменила пустота. Воздух больше не был спёртым, теперь он был свежим и холодным. Монстры пробили лаз там, где раньше был замурованный вход в эту тайную секцию особняка. Более того, они снесли часть стены и крыши.
В итоге, снаружи нас встретило небо. Над особняком Клинковых занимался рассвет, но небо полыхало остаточными от произошедшего внутри ритуала серо-фиолетовыми тонами без единого намёка на природную естественность.
Я помог Роме выбраться и уже здесь, снаружи, прислонил его к обломку стены и влил в него Сильное зелье лечения, доработанное Весной. Цвет лица мага тут же стал немного лучше, а раны принялись медленно затягиваться.
Аскольд просто-напросто вдохнул уличный воздух полной грудью.
Там, где ещё недавно была аномальная зона и царствовала огромная стая призрачных псов, больше не было ничего. Просто обычная земля без капли магии.
На краю моего поля зрения вспыхнул свет. Хлопнули крылья и Сольвейг мягко приземлилась на землю и сжала Аскольда в крепкие объятия.
— Ай-яй-яй, — поморщился от боли Аскольд, но на его лице играла довольная улыбка.
Я же осмотрел руины вокруг себя. Особняк Клинковых дождался главы рода. И теперь здесь, на обломках прошлого, я стоял и улыбался. Улыбался потому, что видел перед собой тонкие тёмные нити, уходящие на запад.
Род Клинковых никогда не определялся местом, стенами или воспоминаниями. Мы сильны потому что едины. Внутри меня сейчас бурлила новая сила. Сегодня я не просто поглотил Сердце рода. Я встал на высшую ступень магии.
Глава рода. Архимаг. Хаосит.
Теперь уже не последний.
Глава 14
Я сидел с закрытыми глазами во дворе очищенного поместья прямо на каменной плите. Она немного вибрировала и откликалась на внутренние потоки маны, которые я прогонял через каналы.
И теперь уже два ядра, Сердце рода и мой родной источник силы, бились вразнобой, как два барабана, но постепенно приближались в звучании друг к другу. Справиться с новой полученной силой сходу, без зелий и эликсиров, было сложно. Я собирался взяться за стабилизацию ядер всерьёз по возвращении в Чернореченск. Там и Весна наверняка уже успела разработать новую алхимию.
Сейчас же я просто медленно втягивал прохладный утренний воздух и направлял энергию вдоль позвоночника к солнечному сплетению. С Сердцем рода внутри баланс изменился, и хаос теперь не просто тек по каналам, а стал частью меня, следовательно, лучше подстраивался под мою волю.
Вот только многие заклинания теперь требовали нового подхода, так как мана теперь текла иначе. Но возможность вшить заклинание в магическую ауру всё ещё оставалась той же. Поэтому я медленно проецировал древние руны перед собой.
Некоторые вспыхивали, другие едва заметно светились, а третьи вовсе мерцали как тени. Но каждый символ, каждый магический знак распадался на тонкие нити и едва заметные частицы.
По моей коже пробежали искры, а воздух вокруг наэлектризовался. Вокруг меня и каменной плиты, на которой я сидел, волнами расходились искажения, наподобие кругов на воде. Вот только камнем был я сам.