— Что делать?
— То, что и так требует рук. Кассы проверить. Старый набор разобрать. Бумагу пересмотреть. В контору заходить только по делу.
Рогов кивнул на пресс.
— Пустой гонять не стану.
— И не надо.
— Тогда осмотрю нажим. Вчера справа ход тяжелее был.
Климов повернулся к Егору.
— После касс возьмёшь старые формы. По одной. Не перемешивать.
— Я помню.
— Поэтому и говорю.
Я посмотрел на них.
— Главное — когда откроется дверь, никто не бросает работу и не глазеет на заказчика.
Егор опустил глаза.
Климов взял верстатку.
— Значит, работаем.
— Только чуть заметнее.
Климов посмотрел на меня и вернулся к кассе.
До полудня мастерская действительно была занята. Заказов от этого больше не стало, но разобранный после приглашений набор требовал своих мест, старые формы — проверки, бумага — сортировки. Рогов снял боковую крышку пресса и добрался до механизма с маслёнкой. Егор дважды попытался ускорить работу и оба раза получил от Климова новое поручение.
После обеда я несколько раз прислушивался к звукам улицы. Около третьего часа у дома остановился экипаж. Егор поднял голову. Климов щёлкнул литерой в верстатке.
— Работай.
Егор склонился над кассой.
Я вышел в контору. Через минуту открылась наружная дверь. Послышался голос Прасковьи Ивановны, затем мужской ответ. Шаги прошли по передней.
В мастерскую вошёл штаб-ротмистр. В ресторане он сидел ближе к середине стола, спорил с капитаном о памятной доске и к концу вечера грозно требовал шинель. Сейчас борода была аккуратно причёсана, мундир застёгнут, в руках он держал перчатки. Он увидел меня и поклонился.
— Алексей Николаевич.
— Рад вас видеть.
Штаб-ротмистр оглянулся на мастерскую. Климов работал у касс. Рогов стоял возле открытого механизма пресса. Егор нёс к длинному столу две формы, прижимая их к груди обеими руками. Для предприятия без текущего заказа выглядело неплохо. Штаб-ротмистр снова повернулся ко мне.
— Я от господина Сабурова.
После субботнего ужина это прозвучало почти официальным рекомендательным письмом.
— Николай Аркадьевич предупреждал.
— Он сказал, что вы согласились меня принять. Если время неудобное…