Я сделал шаг.
— Теперь поворачивайте.
На этот раз мы вошли в фигуру вместе с остальными. Пары разошлись на две длинные линии, обогнули свободное пространство и снова встретились ближе к оркестру. Навстречу прошли губернатор, князь Сергей Петрович, несколько пожилых сановников и молодые офицеры, прекрасно знавшие, куда ставить ноги. Один из них успевал кланяться дамам, разговаривать со своей спутницей и рассматривать следующую пару. Многозадачность существовала задолго до компьютеров и уже тогда использовалась главным образом для светских знакомств.
— Вы часто танцевали? — спросила Анфиса Парамоновна, когда линия снова выпрямилась.
— Частота сохранилась в прошлом. Мне достался только её предполагаемый результат.
Она посмотрела на меня внимательнее.
— Вы говорите странно.
— Америка отнимает у человека множество привычек. Некоторые возвращаются позже других.
Объяснение прозвучало достаточно правдоподобно для зала, где никто не собирался проверять его во время полонеза. Анфиса Парамоновна приняла ответ и перевела взгляд на пару впереди.
— На следующем повороте держитесь ближе ко мне. Ряд станет уже.
— Вы ведёте танец значительно лучше губернатора.
— Он ведёт весь зал. Мне достался один спутник.
Мы подошли к окнам. В тёмных стёклах отражались свечи и движущиеся фигуры; за ними угадывался вечерний двор, где ждали кареты и лошади. Внутри музыка, шёлк и позолота старались убедить гостей, что город состоит главным образом из этого зала. За окнами оставались пыль, лавки, мастерские, долги и моя типография, где Климов, вероятно, уже закрыл ставни. Благородное собрание требовало от действительности парадной одежды и допускало её внутрь только после проверки билета.
Мы прошли мимо ряда кресел. Несколько дам поклонились мне, затем посмотрели на Анфису Парамоновну. Одни ограничились быстрым взглядом, другие задержались на жемчуге и платье. Пожилая женщина у колонны сказала что-то соседке, прикрыв губы веером. Соседка подняла брови и проводила нас глазами до следующего поворота.
— Вы уже составили мнение о вечере? — спросил я.
— Пока я составляю список людей, которые решили меня узнать.
— Он велик?
— Трое поклонились отцу ещё у входа. Двое сделали это после приветствия губернского предводителя. Одна дама только что вспомнила мою мать, хотя прежде обходилась без этого воспоминания много лет.
— Полезное наблюдение.
— Вы ради этого привезли меня сюда?
Вопрос прозвучал без прежней игры. Анфиса Парамоновна смотрела вперёд и следовала музыке. Я тоже выбрал прямой ответ.
— Я хотел, чтобы вы увидели общество сами. Чужой рассказ оставил бы за рассказчиком право выбрать подробности.
— Теперь подробности выбирает общество.
— Зато вы видите весь выбор.
Она промолчала несколько тактов. Ведущая пара направила «procession» вдоль противоположной стены. Цепь вытянулась, затем согнулась широким полукругом. Мне пришлось следить за расстоянием до впереди идущего мужчины. Первый танцевальный опыт уже научил меня одному: дворянская осанка мало помогает, когда сосед внезапно сокращает шаг.
— Здесь много людей, знакомых отцу, — сказала Анфиса Парамоновна. — В лавке или конторе они говорят с ним о товаре, поставках, деньгах. Здесь каждый сначала вспоминает, что он не дворянин.
— Обстановка напоминает.
Перед нами прошёл чиновник с золотым шитьём на воротнике. Он поклонился Анфисе Парамоновне, увидел её спутника и добавил поклон мне. Его дама улыбнулась, хотя знакомство между нами отсутствовало. Следующая пара прошла без всякого приветствия. Социальная арифметика выполнялась на ходу: титул, чин, фамилия, сопровождающий, место в ряду. В прежней жизни подобные вычисления скрывались за списками гостей и расположением мест. Здесь их производили глазами.
— Илларион Петрович подошёл к нам сам, — сказала Анфиса Парамоновна после паузы.
— Подошёл.