— Ладно, тогда идем ужинать и действуем по обстоятельства. Выясняем все, что возможно. Но проблема в том, что мы и сами пока не понимаем, что нам надо выяснить.
— Итальянец в тот вечер был напуган. Помнишь? Когда в своем роскошном красном ты…
— Вадик — я предупредительно приподняла бровь и издевательская улыбка, которая только начала оформляться на его лице, тут же исчезла.
— Получается, что он сперва был расслаблен на террасе. Потом ему кто-то позвонил и он явно испугался. Дальше он засовывает зачем-то что-то тебе в сумку и выходит ко мне с историями о простынях.
— Вадим, я много думала об этих простынях.
— И что?
— Я вспомнила. Также в бухгалтерии наша Светлана называла любые экселевские таблицы.
— Да я и сам уже понял, что речь шла не о полотенцах и не об отдыхе. Ты же знаешь, что язык у англичан не особо богатый и отдых и остаток обозначаются одним и тем же?
— Знаю, конечно, просто не было здесь времени подумать.
— Неугомонная ты моя. Даже подумать ей времени на отдыхе нет
— И значит выходит, что он нам говорил про какие-то таблицы и требовал за них остаток.
— Дарина, он был шантажистом. И требовал вторую часть денег.
Мы посмотрели друг на друга и мороз прошел у меня по коже. Он думал, что у него с нами есть уже какая-то договоренность и мы ему выплатили первую часть. Только это были не мы.
С минуту мы стояли молча на террасе. А потом вместе выдохнули одно слово:
— Снеггеры! Техасские миллионеры!
Глава 19. Мне нужен Эштон Кэролл
После слова "Снеггеры" ужин окончательно потерял первоначальную цель. Нас больше не интресовала разъяренная лань с первой виллы и говорящая по-русски пара с пятой виллы. Теперь все изменилось.
Потому что, если Марко де Лука в тот вечер принял нас за техасских миллионеров, которым пытался продать какие-то таблицы и у которых требовал остаток денег, то наш подарочный отдых от Эштона Кэролла внезапно обрел очень нехороший смысл.
Мы оказались не просто случайными гостями на чужом курорте. Мы оказались на месте людей, которые кому-то задолжали то, что, видимо, не хотели отдавать. И возможно звонила итальянцу именно мадам Снеггер в тот момент, когда я скрывала красное недоразумение в нише за шторой и случайно обнаружила этот наблюдательный пункт. А это меняло все дело.
Мы шли по подсвеченной мягким золотистым светом дорожке. Вечер в "Белых бунгало" был таким красивым, что хотелось раствориться в этих ароматах и видах, но мы больше не заблуждались. Теперь нам был нужен Эштон Кэролл.
— Нам надо спросить прямо у него, — сказала я.
— Нет.
— Почему?
— Потому что прямой вопрос звучит так: Эштон, скажи, пожалуйста, где техасские миллионеры, которых ты выселил ради нас, и не они ли случайно шантажировали мертвого архитектора, который всплыл в нашем бассейне?
— Ну, если так формулировать, конечно, звучит не очень по-светски.
— Вот я и говорю о том.
— А если мягче? Дорогой Эштон, мы немного переживаем за пару, чью виллу заняли по вашей щедрости. Не могли бы вы сообщить, куда именно вы их переселили, живы ли они, довольны ли обслуживанием и мы были бы рады перед ними извиниться за доставленные неудобства.
Вадик посмотрел на меня.
— Ты сейчас сама себя слышишь?
— Слышу. В любом случае нам надо найти Эштона.