Война глазами детей: читать начало книги онлайн

– Хорошо… – Алинка попыталась улыбнуться, но вышло кривовато. – Мне сейчас стыдно. По дурости ведь, и думать не думала, что вот я веселюсь – а я веселилась, самооценку себе поднимала – а кому-то может быть больно.

– Забудь, – Витька постарался вложить в голос всю мужественность, которой, признаться, не ощущал. – Сильно… его? Чего врачи говорят?

– Там много чего, ожоги, переломы, ноги пришлось отнять… Но не в этом дело, понимаешь?! Прогноз теоретически неплохой, но Степан Иваныч говорит, они все сделали, что от них зависело, дальше он должен сам. А он жить не хочет! Я и не узнала бы, мне однокурсник его написал, они служили вместе. Прилетела сюда, а Владик… только и повторяет «уходи» да «уезжай»… И кости плохо срастаются, и заживает все еле-еле, ожоги постоянно воспаляются, мокнут… Плохо все, понимаешь?

– Наверное… Он типа не хочет тебя грузить? Типа зачем тебе изуродованный калека?

– Значит, понимаешь… – Алинка прикусила губу, мотнула головой – не заплакала. – Вить, ну как так можно?! У вас, ну у мужчин то есть, бзик какой-то. Разве в ногах дело? Или ожоги – да что ему, в рекламе сниматься, что ли? Вот как до него достучаться?

Витька задумался.

– Разозлить его надо.

– Разозлить? К-как?

– Ну… не уговаривай, а отругай. Скажи, что… что он – слабак, предатель и трус. Что-нибудь в этом роде. Он же не себя, он тебя убивает.

– Я… не смогу… не сумею…

– Сможешь. Ну… хочешь, я с ним поговорю? По-мужски. Типа я твой друг детства – мы ж вправду друзья детства – и сил моих нет смотреть, как он над тобой измывается.

– Он не измывается! Ему плохо!

– Угу. И пусть тебе будет еще хуже?

– Он же хочет наоборот, лучше сделать.

– Только тебя спросить забыл, лучше ли тебе будет без него? Вот ей-богу, не был бы он лежачий, я бы ему по башке настучал, чтоб там все на место встало.

– Вить… А ты… правда можешь?

– По башке-то настучать?

– Ну… не кулаками, а вот… по-мужски поговорить?

Витька и сам был не рад, что предложил. Вот просто с языка сорвалось. Слишком разительно эта, сегодняшняя Алина отличалась от той, давней. Или это Витька сам был тем еще дурнем? Он ведь тоже думать не думал, чего она хочет, о чем мечтает. С той, давней хотелось сходить на свидание – чтоб все завидовали! Этой, нынешней хотелось просто помочь.

Что ж, никто тебя, друг любезный, за язык не тянул…

Выписали Витьку через неделю, так что чем его вмешательство закончилось, он не знал. Но Алинка больше не плакала под лестницей, а раза два он даже видел, как она улыбается – там, возле койки мужа…

Их перебрасывали уже не однажды, да и состав успел несколько раз смениться. «Стариков» осталось трое-четверо. Ну и капитан Валенок был на своем месте – от тяжелых ранений небеса хранили, а легкие он предпочитал заживлять «не отходя от кассы». Выходило, что и Витька теперь – старик…

«В бой идут одни «старики»» он когда-то смотрел вместе с отчимом, тот и подсказал. Еще и ругался, что зря цвет наложили, что в родной черно-белой версии все выглядело куда натуральнее. Посмотрел Витька и «родной» вариант и с отчимом, в общем, согласился. И за фильм был благодарен. Даже в письме недавно написал, что вспоминает. Про напарника с позывным Кузнечик писать не стал – только расстраиваться – а про фильм вспомнил и в письме поблагодарил. В обычном, бумажном. Такие же и сам отчим присылал. Редко, потому что в ополчение он пробиться все-таки сумел, а где воевал, оставалось лишь догадываться. Может, вообще на соседнем участке.

Пока Витька был в госпитале, их опять успели перебросить, и теперь приходилось обживать новый пункт управления, а главное – приноравливаться к работе в одиночку. Эх, жалко Кузнечика! Кто-то еще на его место придет… И когда…

Прислали быстро, недели не прошло.

– Только парень вообще без опыта, после курсов, – предупредил Валенок.

– Да ничего, я тоже салагой был.

– Он не салага, он из штурмовиков, после второго ранения комиссовать хотели, а он уперся – и ни в какую.

– Вроде тебя? – усмехнулся Витька, глядя как капитан баюкает раненую руку – очередной осколок зацепил.

– Да ладно, у меня все легкие, и без госпиталя заживает…