Крутя в руках бесполезную рацию, он тыкает в кнопку вызова:
– Клуб, я Котовский из группы Шейка. Как слы…
– Слышу вас, – отвечает рация голосом девочки-связистки. – К вам идет группа Бурлака, скоро будут.
– Вас понял, отбой, – он опускает рацию. – Вот что за! Борода так пытался докричаться, а тут… И подкрепления мы бы дождались без той сумочки… И не видать ни хрена!
Пыль стоит такими клубами, что лондонский туман по сравнению с ней – ясная погода.
– Ну, здравствуйте, детишки, камуфляжные штанишки, – раздается из пыльной мглы.
Через секунду из нее появляется… живой и невредимый Борода. Привалившись к уцелевшему огрызку стены, он покачивает перед собой ту самую сумку:
– А я вам подарочки принес…
– Чтоб меня… – сдавленно хрипит Котовский. – Ты точно местный! Я вспомнил! Ты же Дед Мороз! На каждой елке в заводоуправлении, на каждый Новый Год… И борода…
– Бороду я тут уже отрастил, тогда накладную носил, – ухмыляется Борода.
– Но как же… Тебя же…
– По молодости я в актеры мечтал, да батя вложил ума. Но сыграл ведь талантливо? Бандеры вон купились, а пока вы с ними отношения выясняли да пыль поднимали, я в этих клубах сумочку-то тихонько сдернул – и тишком откатился, отполз. Ну и как в фильме: огородами, огородами – и к Котовскому.
Однажды они, разбросанные по всей линии фронта, все-таки встретятся. Однажды в Донецке. Однажды под Новый Год.
Борода, прихрамывая, плюхнется в кресло – стоять ему еще трудно. Но добрый прищур – все тот же. И, кажется, мешок – тот самый, с которым он много-много лет в какой-то позапрошлой жизни изображал Деда Мороза. Он похвастается третьим внуком и раздаст немудреные подарки.
– А разве… разве Сильвера ждать не будем? – растерянно спросит Некст.
– Пропал Сильвер, – хмуро сообщит Байбак. – Из рейда не вернулся. Уж почти год тому…
– Может, жив все-таки? – в голосе Некста зазвенит упрямая надежда. – Вон сколько историй, как думали, что погиб, а его местные прятали… ну или в плену… плен – это хреново, но ведь обмены идут, возвращаются ребята… Может, и командир вернется?
– Может, – кивнет Борода. – Не тот он человек, чтоб просто пропасть.
Из ванной донесется негромкое гудение.
– Ты в своем репертуаре? – засмеется Байбак вернувшемуся вскоре Шурику.
– У тебя там консоль шаталась, – тот пожмет плечом, сразу махнет рукой, словно отметая что-то незначащее и улыбнется. – Какие я вам сейчас фотки покажу! Почти как Егоров и Кантария!
– Девушкам хвастаться станешь? – беззлобно подколет Борода, полюбовавшись на снимки.
Но Шурик только усмехнется:
– Зачем мне какие-то девушки, когда у меня Машуня? Это для будущих внуков. Чтоб знали!
– Некст, а у тебя-то как насчет внуков? – засмеется Байбак.
– Мне рано еще, – очень серьезно ответит тот. – Но первого сына мы с Аней уже родили. И… – он вдруг прижмурится, словно там, под веками, ему показывают кино. – Представляете… он позавчера… пошел! Восемь шагов сделал! А потом отдохнул – и еще одиннадцать! Такой маленький, а прямо настоящий!
А потом, наслушавшись историй – и про знамя Победы над Мариуполем, и про девчонку с красными бантиками, и про многое, многое другое – он расскажет еще про белобрысого пленного, который теперь воюет в его, Некста, отделении: – Я ему тогда пообещал, что восстановим мы леса на Карпатах, а он такой: почему? Ну я и говорю: потому что это – наша земля. Русская.
Витамин
– Я-то тебя другом считал… А ты за моей спиной…