Война глазами детей: читать начало книги онлайн

Шурик глядит на напарника удивленно:

– Какое ж это хвастовство? Это – гордость! Мой дед Кенигсберг освобождал, другой – Одессу, так сестра моя с их снимками на Бессмертный полк выходила! Это разве хвастовство?

– Прости, брат, – хмурится Ангора. – Не подумав, я сказал.

– Да ладно, пустое, проехали. Вот знамя Победы над Рейхстагом Егоров и Кантария водружали, когда в здании еще бой шел, а вокруг и вовсе. Поздним вечером, почти ночью. Там не до фотографий было. Так потом второго мая, когда бои уже закончились, их специально там отсняли, весь мир про них знает.

– Так то ведь Рейхстаг… – отзывается Ангора. – Это нам не тут, а на куполе Рады надо фотографироваться. Или вообще на макушке Белого Дома.

– Да ну их! – Шурик смеется. – Мне и этого хватит. Там свои знамена будут и, наверное, другие бойцы, а наше – вот! Так что обязательно надо фотографию – чтобы внуки гордились.

– Ну тогда становись… А потом ты меня.

– Зачем?

– Какой ты интересный! Значит, у твоего внука будет твое фото в учебнике, а у моих что?

Снимки «для будущих внуков и их учебников», сделаны, пора уже спускаться, но Ангора медлит:

– Слушай, брат, а ведь нехорошо получается. Ребята, что нас прикрывают, у них ведь тоже внуки будут. Надо, чтобы и у них была своя фотография в учебнике…

– Борода вызывает Клуб! Клуб, как слышите меня? Прием!

– Никак они тебя не слышат, – бурчит Котовский, совсем молодой, даже наголо бритая голова не делает его старше. – Укроп все рэбом кроет, боятся, мы беспилотниками их прижмем…

Они зажаты между железной дорогой и бывшим заводом минеральных удобрений. От силовой подстанции остались груды камней да вздымающийся к небу угол. Так себе укрытие, но лучшего нет. Их осталось всего трое: Борода, Котовский и Немой, заработавший позывной за молчаливость. Короткими, но точными очередями они пока отогнали врага. Но вот надолго ли?

Бандеры могут ведь и опять бронетехнику двинуть. Последнюю свою гранату Котовский уложил в корму танковой башни. Граната-то танку – почти что тьфу, а вот детонация боекомплекта вместе с заряжающим аппаратом – совсем даже не тьфу. Ювелирная работа – даже у таких мастеров, как Ванька, таких выстрелов – один на сотню.

– Хорошо бы, – бормочет Борода, вешая рацию на ремень. – Только беспилотники – это совсем другой тактический уровень. Нам не положены…

– Тактический уровень! – фыркает Котовский. – Ишь, наблатыкался. Слыш, Борода, а ты вообще откуда? Вроде помню тебя, но… Склероз…

– Молод ты еще для склероза, – отмахивается Борода. – Отсюда я, – он машет рукой в сторону скрытой клубами дыма и пыли товарной станции. – Где-то тут и видел, ты же тутошний?

– А то! – ухмыляется Котовский, вглядываясь в беспорядочное нагромождение шпал, похожее на сваленные в кучу противотанковые «ежи», только, пожалуй, еще крупнее… – О, глянь, коллега!

Вскидывает автомат и одним точным выстрелом срезает прячущегося в нагромождении шпал бандеровского гранатометчика. Выронив оружие, тот валится вперед, повиснув на своем укрытии. Сумка с гранатами болтается рядом.

– Э-эх! – Котовский смотрит на поверженного врага почти с тоской. Точнее, не на врага, а на его боеприпас. – А я последнюю на тот танк извел. Э-эх, мне бы ту торбочку, полнехонькая ведь, гляди, как быстро качаться перестала, тяжеленькая…

– Ща, погодь, – бурчит Борода, снова вытаскивая рацию. – Клуб, я Борода…. Тьфу, чтоб их всех так и перетак! Держи! Прикройте!

Сует рацию в руки Котовскому и, пригнувшись, бросается к груде шпал. Виляет, уходя от выстрелов, Ванька и Немой стреляют по тем, кто палит по Бороде…

– Ну, миленький, ну еще чуть-чуть… – бормочет Котовский, зорко высматривая: откуда палят бандеры, кому прислать ответочку… Чтобы заткнуть, заставить замолчать, прикрыть…

Борода падает у самой «баррикады». Тело убитого бандеровского гранатометчика свешивается над ним, сумка еще ниже, почти у самой головы Бороды…

– С-с-с…волочи! – рычит Котовский

Ожесточенная перестрелка кажется бесконечной. Не меньше минуты длится. Шестьдесят секунд – это очень, очень много. Сперва замолкают бандеровцы, через секунду – Немой и Котовский. Его лицо странно кривится, словно он собирается заплакать. Чего быть, конечно, не может.

– Мы их всех, что ли?

– Залегли, – односложно отзывается Немой.

– Вот какого черта я ляпнул про ту сумочку! И Борода… Какого лешего он меня послушал!