Мой смех постепенно стих.
И почему-то именно после этих слов желание помочь стало ещё сильнее.
— Поэтому и хочу. — улыбнулся я.
Теперь удивилась она.
Я посмотрел на неё серьёзно.
— Если человек способен сохранить такую решимость столько лет, ему стоит хотя бы немного помочь её сохранить.
Она явно не знала, что ответить.
Я тоже не стал объяснять.
Не рассказывать же смертной женщине, что несколько мгновений назад её слова случайно распутали узел, который я таскал в голове ещё с прошлой жизни.
Наконец она осторожно кивнула.
— Хорошо. Но только если вам действительно лучше.
— Намного.
— И не перенапрягайтесь.
— Обещаю.
Я снова посмотрел на потолок.
Потом расширил духовное восприятие на весь дом.
Через несколько вдохов улыбка исчезла.
Вот же…
С крышей всё было ещё хуже, чем казалось.
Одна несущая балка начала гнить. В задней стене образовалась длинная трещина. Печная труба держалась почти исключительно на вере хозяев в лучшее. Пол первого этажа просел в двух местах, одна из дверных рам перекосилась, а во дворе водосток был забит настолько давно, что во время дождя вода, похоже, просто текла куда хотела.
— Что такое? — спросила женщина.
Я вздохнул.
— Пытаюсь решить, с чего начинать.
Дел было невпроворот.
Отлично.
По крайней мере, до утра мне точно не придётся думать о войне.
К рассвету я закончил крышу.
Заодно заменил три доски пола, выровнял дверь, укрепил лестницу, починил перила, очистил водосток, переложил часть печной трубы и добрался до трещины в задней стене.
Работать руками оказалось неожиданно приятно.
В какой-то момент я даже понял, почему старик Чжоу никогда не запрещал мне возиться с нашей хижиной в Ляньси, хотя сам мог сделать большую часть работы быстрее.