Мужчина не ответил.
Он продолжал смотреть на меня.
Один вдох.
Второй.
Третий.
По мере того как пауза затягивалась, я начал подозревать, что вопрос почему-то оказался сложнее, чем должен был.
Может быть, у настолько старых культиваторов имена запрещено произносить без специальной подготовки?
Или он пытался вспомнить собственное?
После нескольких десятков тысяч лет медитации подобное, наверное, можно понять.
Наконец улыбка на его лице стала шире.
— Чжоу Дэ.
Я застыл.
Нет.
Не удивился.
Именно застыл.
Где-то внутри один за другим начали соединяться факты, которые вообще-то уже очень давно лежали перед глазами.
Фиолетовая жемчужина принадлежала деду Чжоу.
Дед Чжоу уверял, что когда-то был бессмертным.
Говорил, что являлся сильнейшим среди бессмертных.
Рассказывал о неудачной попытке подняться выше.
Просил сохранить жемчужину.
Внутри жемчужины сидел человек, сила которого настолько превосходила всё известное мне, что даже стадия Зародыша рядом с ним переставала казаться вершиной.
Да.
Если перечислить всё подряд, ответ выглядел настолько очевидным, что хотелось вернуться на несколько десятилетий назад и отвесить самому себе подзатыльник.
Проблема заключалась в том, что до сегодняшнего дня неизвестный культиватор ни разу не открыл глаза, а дед Чжоу умер у меня на руках.
Поэтому я позволял себе подозревать.
Но никогда не был уверен.
И именно эта неуверенность заставляла меня все годы относиться к человеку под деревом с такой осторожностью, будто однажды он мог проснуться и спросить, почему какой-то мелкий культиватор выращивает возле него лекарственные травы.
Теперь он проснулся.
И, судя по всему, всё это время прекрасно знал, кто я.