— Я и раньше выполнял задания секты.
— Не об этом речь.
Она постучала пальцем по табличке.
— Ты сразишься по-настоящему. — надавила она на эти слова.
Я несколько секунд молчал.
Нет, я совсем не удивился. У Му Цинлань — потрясающая интуиция. Она всегда могла читать меня как открытую книгу. Возможно, точную ступень того, что я скрываю, она и не знала. Но то, что Мин Хао скрывает силы, для неё давно не являлось тайной.
— Когда вы скажете? — уточнил я.
— Когда скажу я. Или когда сам увидишь, что для секты наступил действительно важный момент.
Формулировка мне не понравилась.
Особенно вторая часть.
Приказ хотя бы можно оценить заранее. А «сам увидишь, когда будет важно» звучало как юридическая ловушка, после которой человеку объясняют, что он обязан был проявить инициативу.
Я посмотрел на стопки трактатов.
Потом на Му Цинлань.
Снова на трактаты.
Проклятье.
Она хорошо меня знала.
— Я согласен при одном условии.
Её бровь едва заметно поднялась.
— Ученик ставит условия мастеру?
— Ученик пытается убедиться, что доживёт до момента, когда сможет выполнить ещё один приказ мастера.
— Говори.
— Я сражусь. Если потребуется, перестану скрывать силы. Но умирать ради этого не собираюсь. Если пойму, что существует реальная угроза моей жизни, я отступлю независимо от того, кто находится передо мной и насколько важной кажется битва.
Му Цинлань смотрела молча.
Я не отвёл взгляда.
Вот здесь уступать не собирался.
Секта Облачного Меча дала мне многое. Значительно больше, чем я был готов признать ещё несколько лет назад.
И если секте понадобится помощь и риск останется разумным, я помогу.
Если же кто-то решит, что Мин Хао должен красиво умереть ради чести Облачного Меча, секта переживёт огромное разочарование.
Наконец Му Цинлань кивнула.
— Устраивает.