– В соседней комнате есть еще купальня, там я смог избавить духа от скверны.
Император окинул взглядом его руки, которые стали не такими черными, но по ним все еще отчетливо расползались нити.
– Тогда отчего сам не излечился? – настороженно уточнил он.
– Просто не успел – бросился сюда.
– Хорошо. В таком случае ты первым и покажешь, как это делается.
Шен не стал спорить. Ал, наблюдавший за их диалогом, недоуменно вскинул бровь. Его так и подмывало предупредить господина Юна, чтобы тот повежливее разговаривал с Шеном, но что-то в облике этого господина заставляло ощущать легкий трепет, подобный тому, что он чувствовал в присутствии Ю Си. Ал решил пока простить господину Юну вольности.
Тащить Ю Си оказалось не так-то просто, когда он навалился на Шена всем телом. Похоже, командующий истратил последние силы на сектантов и сейчас почти не держался на ногах. Они приблизились к соседней купальне, и Ю Си внезапно с силой притянул его ближе, уткнувшись носом куда-то в район шеи. Складывалось отчетливое ощущение, что если так пойдет дальше, то вскоре Ю Си вопьется в его шею зубами.
Пальцы руки, которую Шен перекинул через свою шею, до боли вцепились в плечо.
«Только не кусайся, пожалуйста!» – мысленно взмолился Шен, подтягивая его поближе к ванне. Он постарался опустить Ю Си на пол, но не тут-то было: тот упорно хватался за него. Не просить же других о помощи – оставалось лишь падать в воду вместе с ним, надеясь, что к нему вернется разум.
В последний момент, когда они с Ю Си наклонились к воде настолько, что выровнять равновесие уже было невозможно, император схватил командующего за руку. Пальцы Ю Си скользнули по руке Шена, и тот упал в воду один. Сила пробежала по черным линиям, пересекающим пол, и печать в ванной вспыхнула.
Когда он опускал в нее шкатулку с духом, ему показалось, что в ванной воды в лучшем случае по пояс, но сейчас Шен провалился, не чувствуя дна. По телу пронеслась вспышка жара, а перед глазами замелькали странные картины. Будто одновременно он падал во все воды этого мира, во все, где успел побывать, и во все, где еще мог бы быть. Мутные зеленые воды мертвого источника, сверкающие золотом воды священного, кровавые воды озера белых духовных лотосов, черные воды озера на пике Черного лотоса… Внезапно он ощутил невесомость и полет, будто сорвался с водопада.
Под ногами чернилами растеклась тьма.
Глава 251. Каждый пишет нечто свое в этом свитке
Слезы.
Слезы – это первое, что он почувствовал.
Чернильный океан черноты. И слезы на его щеках.
Значит, щеки у него все же есть. И глаза, ведь он видит черноту перед собой. Может, разглядел бы что-то кроме, если бы их не щипало от слез.
Он стоял в этом океане. Волны ласкали ноги.
Шен вытер слезы рукавом, но они продолжали катиться из глаз.
Кого… что… он оплакивает?.. Распиравшее изнутри чувство вырывалось слезами. Он подумал сперва, что это обида, но это определение не подходило. Тоска? Скорбь? Или… или… или это…
Шен зачерпнул рукой воду и поднес к глазам.
«В самом деле будто чернила».
Мир, где он очутился, казался совершенно нереальным, а чувства, разрывающие грудь, вытесняли все другие эмоции – лишь легкое любопытство пробивалось сквозь пелену. Чернила полностью закрасили подол его белоснежной одежды. Он сам себе казался кисточкой, которую обмакнули в тушь. Он сделал шаг вперед, шаг назад – ничего не менялось. Попытался крикнуть, но его голоса не было. Тогда он просто пошел вперед.
Ничего не менялось, да и Шен сбился с пути – он бродил кругами без всякой системы и направления. Почему-то казалось, будто он ждет чего-то, хотя никто не давал ему обещаний.
Его не посещали мысли о Муане, он даже собственное имя не помнил. Просто бродил туда-сюда в чернильном океане, словно в этом был некий смысл.
А потом он ощутил прикосновение, будто теплая ладонь опустилась на его макушку и нежно провела по волосам. Слезы высохли, а чувство, раздирающее грудь, обратилось тишиной.
Земля под ногами дрогнула, чернильные волны схлынули, и Шен увидел, что стоит посреди невероятных размеров свитка.
«Ах, – осознал он, – я здесь наследил».
Он перевел взгляд под ноги и действительно увидел, что каждый шаг его и подол одежд оставляли за собой след.