Римская военная машина. Производство вооружения в ранней Римской империи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Берлинский папирус (ChLA X, 409) подробно освещает двухдневную работу военного цеха, где 100 работников, включая легионеров (immunis), ауксилариев (cohortales), гражданских специалистов, а также рабов солдат (galliarii), изготовляли мечи, щиты, луки и запчасти для артиллерийских машин^{237}.

Данные вышеперечисленных источников дополняют многочисленные археологические находки, которые локализуют расположение легионных цехов в пределах военных лагерей и уточняют технический аспект производства (починки) вооружения, наглядно демонстрируя инструментарий, которым пользовались римские оружейники. Именно археологические находки являются тем подспорьем, которое позволяет изучить не столько производственный контингент, сколько вопросы, связанные с материальной составляющей всей системы; а именно — с наличием или отсутствием мастерских в тех или иных, различных по территории, лагерях, их устройством и технологическими возможностями, инфраструктурой оружейного производства, которая выражается в выделении промышленных ареалов и их связей с областями разработки месторождений железных руд.

Результаты раскопок в легионных лагерях и местах дислокации подразделений вспомогательных войск показывают наличие в них различных по размеру производственных комплексов. Эти мастерские могли заниматься не только изготовлением оружия, но и всего необходимого для жизнедеятельности воинской части^{238}, поэтому, если на том или ином памятнике отсутствуют следы обработки железа, спецификацию такой мастерской определить крайне затруднительно.

Подтверждением изготовления оружия в легионных мастерских служат находки на их территории металлических слитков^{239}, а иногда вместе с ними находят куски шлака и древесный уголь^{240}. Редкой находкой, напрямую свидетельствующей о присутствии оружейника в римском военном лагере, является найденная в Хальтерне заготовка маски для турнирно-парадного шлема, прикипевшая непосредственно к наковальне^{241}. Менее явные свидетельства, опирающиеся в основном на находки следов металлургической обработки и помещений, идентифицируемых с мастерскими, имеются в целом ряде легионных лагерей. Индустриальный комплекс в Шипен возле Колчестера снабжал оружием легионную крепость^{242}. В Эксетере, помимо помещения мастерской, найдены четыре казармы, предположительно отведенные для работавших в цехе иммунов, а также имеются следы металлургической деятельности^{243}. Помещения, интерпретированные как мастерские, а также находки предметов вооружения и прочих металлических изделий имеются также в Карлеоне^{244}, Аске^{245}, Инктатиле^{246}. В Бонне мастерские располагались не только на территории самого лагеря (где их выделяют пять)^{247}, но и на прилегающей территории (наиболее изучена мастерская на Боннер Берг^{248}). Помещение военной мастерской и казармы обслуживающего персонала обнаружены в Лорхе (Lauriacum)^{249}. Мастерская в 15 км от Честера работала на нужды легионеров XX Валериева Победоносного легиона^{250}. В крепости Ветера I строение G Х. фон Петриковиц определил как большую мастерскую^{251}. Склады с центральным двором, похожие по планировке на мастерские, исследованы в Будапеште (Aquincum)^{252}. Кроме того, следы мастерских прослеживаются в легионных лагерях в Неймегене^{253}, Бад-Дойч-Альтенбурге (Carnuntum)^{254}, Нойсе^{255}, Регенсбурге^{256}, Майнце^{257}, Марктбрайте^{258}, Дангстеттене^{259}, Турде (Potaissa)^{260}, Коморне/Сёни (Brigetio)^{261}, Лионе^{262}, Миребо^{263}, Страсбурге (Argentorate)^{264}, Арчаре (Ratiaria)^{265}, Нише (Naissus)^{266}, Стеклене (Novae)^{267}. Присутствие оружейного производства в Гигене (Oescus) можно предполагать исходя из данных надписи с упоминанием collegia fabrum (CIL III, 14416).

Следы производственных помещений прослежены не только в легионных лагерях, но и в фортах вспомогательных войск. Там также имелись свои оружейные мастерские, либо в них присутствовали работавшие по найму оружейники, о чем свидетельствует, например, находка в Корбридже ящика с доспехом, оружием и различными кузнечными инструментами^{268}.

На территории многих римских военных объектов в северной Англии были найдены следы обработки металла. Таковые отмечены в местах дислокации подразделений вспомогательных войск в Бенвелле^{269}, Винчестере^{270}, Карлайле^{271}, Виндоланде^{272}, Корбридже^{273}, Эбчестере^{274}, Хай Брантоне^{275}, Инктатиле^{276}, Киркби Торе^{277}, Ньюстеде^{278}, Йорке^{279}, Бирдосвальде^{280}, Олчестере^{281}, Энвиронсе^{282}, Рибчестере^{283}, Хаустеде^{284}, Саут-Шилдсе^{285}.

Из 18 раскопанных в Шотландии крепостей эпохи правления Флавиев только в трех были обнаружены следы металлургической деятельности: это Брумхолм^{286}, Элгинхо^{287} и Драмкасл^{288}. И еще в двух — Кардин^{289} и Фендок^{290}, — вероятно, также были мастерские. Из шести фортов антониновского времени только в одном отмечены следы обработки железа — в форте Бишоптон^{291}, и еще в одном, предположительно, такая деятельность также имела место — это Карзилд^{292}. Среди тринадцати фортов, датируемых одновременно эпохами Флавиев, Антонинов и Северов (для Крамонда), на шести подтверждено наличие металлообрабатывающего производства: это Берта^{293}, Бирренс^{294}, Кэслдайкс^{295}, Крамонд^{296}, Кроуфорд^{297}, Страджет^{298}, а еще на двух — Ардок^{299} и Лоудаун Хилл^{300} — такое производство также могло иметь место.

При этом важно различать наличие мастерских (fabricae) и следов металлообработки в целом. Только три из вышеперечисленных памятников имеют прямые свидетельства существования на их территории мастерских (Бирренс, Элгинхо и Страджет). Три других (Крамонд, Кроуфорд и Кэслдайкс) имеют свидетельства того, что в них могли размещаться мастерские, в которых производилась обработка железа, но авторы раскопок предпочли не конкретизировать, были ли это именно мастерские или в помещениях производился обычный мелкий ремонт снаряжения. В Берте и Бишоптоне также имеются следы металлообработки, но они не ограничены пространством какого-либо конкретного здания.

Подобные производственные комплексы исследованы на территории фортов германского лимеса в Валкенбурге и Оберстимме^{301}, Цваммердаме^{302}, Зальбурге^{303}, Шнеппенбауме^{304}, Хофхайме и Нидерберге^{305}.

На дунайском лимесе, на его участке от Реции до Мёзии, находилось 46 военных лагерей и крепостей вспомогательных войск. На этом же участке лимеса было расположено восемь легионных лагерей, в которых должны были размещаться собственные оружейные производства^{306}. В канабе Виндобоны обнаружены следы возможного производства мечей^{307}, есть доказательства и для производства аналогичного характера в Бригеционе^{308}. На территории Дакии большие залежи железного лома обнаружены в римской крепости Сидова у Зимничи (Zimnicea), что отражает высокий уровень переработки металлов даже в горной области. Находки готовой бронзовой продукции, включающей в себя и предметы вооружения, имеются в Стеклене (Novae), Вируне, Сольве и Сингидуне^{309}.

В зависимости от планировки выделяют три типа мастерских военных лагерей. Большинство из них состояло из рядов маленьких комнат, окружавших центральный внутренний двор или выходивших в общий коридор. Некоторые из них были П-образными в планировке с навесами для защиты рабочих от солнечных лучей или дождя. Эти здания иногда выстроены попарно и имеют общий центральный двор, или же обращены друг к другу своими тыльными сторонами. Вместе с тем, те мастерские, которые имели внутренний дворик, в ходе раскопок бывает трудно отличить от обычных складских помещений. Второй тип мастерских представлен продолговатыми зданиями с более разнообразной планировкой внутренних помещений. К третьему типу относятся комплексы с более сложной структурой; они выделены в так называемый «bazartyp»^{310}.

Возможно, такое же расположение имели мастерские за пределами крепостных стен в канабах и виках^{311}. Вместе с тем следует заметить, что планировка мастерских совсем не обязательно строго соответствует этим трем категориям. Те здания, которые были раскопаны за пределами крепостных стен, меньше по размеру, чем находящиеся в пределах лагеря. Кроме того, они, как правило, размещались в продолговатых прямоугольных зданиях по бокам улиц в виках и канабах^{312}. Не было какой-либо стандартной планировки и у мастерских, расположенных на prata legionis поодаль от военного лагеря^{313}.

Идентификация зданий как мастерских (fabricae) зависит главным образом от наличия в них печей или присутствия находок отходов производства (таких как шлаки, необожженная глиняная посуда, фрагменты кожи), инструментов или незаконченных изделий^{314}.

В большинстве случаев fabricae были сконцентрированы в своего рода индустриальной зоне, например, как в Нойсе и Бонне, у внутренней стороны крепостного вала из соображений безопасности из-за риска пожара и приносящих неудобства шума и запаха. Идентификация зданий в центральной части лагерей как мастерских (fabricae) опирается в основном на указание Псевдо-Гигина (Ps.-Hyg. De munit cast. IV) и результаты раскопок легионных крепостей, поэтому в начале XX в., когда велось наиболее интенсивное исследование лимеса в Германии, археологи иногда неправильно интерпретировали назначение раскапываемых помещений; вместо мастерских они фактически имели дело со складами или другими видами построек, такими как лазареты или арсеналы. И по сей день функциональное назначение некоторых зданий остается предметом обсуждения (например, в Ветера I)^{315}.

Вне лагерей различие между гражданскими и армейскими fabricae также не всегда ясно. Поэтому для интерпретации зданий как мастерских используются главным образом три критерия: их местонахождение, планировка и находки внутри них. Дополнительным признаком мастерских может быть наличие водных резервуаров (цистерн), так как многим видам производств для их нормального функционирования было необходимо большое количество воды^{316}. Следы печей всех видов также помогают в идентификации мастерских^{317}.

Сами военные цеха, судя по источникам, называли в честь армейской единицы (CIL VII, 49), по имени куратора цеха (CIL VII, 9120), или с использованием обоих этих наименований одновременно (CIL III, 6489), или по названию поселения (AE 1953, 140).

По сравнению с мастерскими вспомогательных фортов, легионные мастерские имели в своем распоряжении большее количество самых разнообразных специалистов, которые не только чинили поврежденное воинское снаряжение, но и строили и обслуживали осадную технику и метательные машины^{318}. Однако иногда высказывается недоумение относительно того, каким образом на площадях помещений в центральной части военных лагерей, ассоциируемых с мастерскими, было организовано производство, в котором одновременно могло трудиться такое количество человек, как, например, указано на одной из дощечек из Виндоланды (Tab. Vindol. 160)^{319}. Мастерские легионных лагерей могли быть большими и многолюдными, но что касается лагерей вспомогательных войск, то они не могли иметь таких больших мастерских на своей территории^{320}.

При рассмотрении вопросов, связанных с составом и иерархией персонала данных цехов, немаловажно помнить о том, что часто солдаты, вне зависимости от размера своих доходов, старались экономить, становясь производителями всего необходимого. Таким образом, легион мог стать на позиции самообеспечения, как о том писал Вегеций (Veget. II). Для нас важно выяснить, соответствует ли данный тезис истине и насколько весомым был вклад в процесс экипировки легиона централизованных государственных оружейных цехов, а также частных оружейников.

М. Бишоп на основании своих теоретических выкладок дает список персонала, необходимого для обеспечения процесса производства вооружения рабочими руками^{321}. Например, согласно его расчетам, для производства такого простого в изготовлении предмета вооружения, как копье, нужны:

1. Дровосек, столяр (которые контролировали сбор древесины требуемой формы и качества), а также лесники-проводники низкой квалификации.

2. Кузнец (со средней квалификацией), способный изготовить наконечник, заклепки и подток; а также помощники, которые будут подносить сырье, топливо для кузнечного горна, воду и раздувать меха.

3. Плотник, чтобы формовать и обрабатывать древесину; его помощники.

4. Контролер, который проводит приемку готовых изделий, а также кладовщики.

Весь процесс изготовления, несомненно, мог бы выполнить один квалифицированный специалист, но в целях экономии времени гораздо эффективнее привлекать помощников.

Из этих гипотетических списков видно, что персонал делился на квалифицированных оружейников и неквалифицированных помощников. Вопрос состоит в том, чтобы выяснить, принадлежали ли квалифицированные оружейники к числу immunis, входя в состав легиона, или это были независимые мастера. Во втором случае напрашивается вывод, что в легионных цехах они могли работать только по найму. Интересно, что косвенное подтверждение этому мы находим в вышеупомянутых табличках из Виндоланды и папирусах. Среди перечисленного там вооружения нет упоминания о доспехах (за исключением изготовления пластин) и шлемах. Производство этих вещей требовало большого умения, а их парадные образцы предполагали не просто знание дела, но и высокохудожественный вкус при навыках художника и скульптора. Поэтому более логично предположить, что в легионных цехах проводились не все виды работ. Соответственно, часть вооружения поступала от стороннего производителя^{322}.

Руководство легионным цехом было передано в руки praefectus castrorum (у Вегеция praefectus fabrorum)^{323}. Под его началом был целый штат цехового персонала. Наиболее старшим по званию, возможно, был optio fabricae^{324}. Хотя его точный статус остается неизвестным, но, вероятно, именно он возглавлял легионный цех.

Ядро штата цеха составляли люди, которых мы уже обозначили как «иммунов». Есть тенденция рассматривать этих специалистов в качестве отдельных юридических лиц в пределах их подразделений^{325}, возможно, даже проживавших в отдельном бараке около цеха^{326}. Ссылаясь на сообщение Таррунтена Патерна (D. L, 6, 7), указывают на широкий диапазон специальных навыков этих людей, которые были призваны экипировать легион всем необходимым. Но есть все основания сомневаться, что все вооружение изготавливалось исключительно этими мастерами. Например, унифицированные шлемы с масками-личинами, когда черты лиц, изображаемые на масках, очень похожи друг на друга, требовали от мастера большого умения, ведь лица изображены очень реалистично и изящно. Скорее всего, их изготовили либо в крупных городских мастерских^{327}, либо те оружейники-профессионалы, которые работали в легионных мастерских^{328}. Одной из основных задач легионных мастеров-«иммунов», наряду с массовым изготовлением новых дешевых предметов снаряжения, вероятно, была починка поврежденного вооружения и его переделка для нужд вспомогательных войск^{329}, о чем может свидетельствовать огромное количество сломанного оружия, которое находят археологи в легионных цехах и в непосредственной близости от них^{330}.

Наряду с иммунами, в легионных фабриках работали также и местные жители^{331}. Кроме того, в берлинском папирусе среди рабочих значатся восемь pagani и неуточненное количество рабов (galliarii) (ChLA X, 409). Если проанализировать более поздние надписи, относящиеся ко времени создания крупных государственных оружейных производств, то предположительно можно сказать, что в реорганизованном производстве трудились и ветераны (CIL V, 8742; Bull. épigr. 1966, n. 257), но работали ли они по найму в легионных мастерских в эпоху принципата, с уверенностью утверждать нельзя^{332}. Конечно же, в ходе реформы перевод работников старых легионных мастерских в новые государственные должен был быть номинальным, вследствие чего состав контингента не претерпел существенных изменений, что, однако, не может быть главным аргументом широкого использования труда ветеранов в легионном производстве.

В конце эпохи принципата легионные оружейные мастерские либо прекратили свое существование, либо (самые крупные из них) были реформированы в государственные оружейные производства. Отныне абсолютно все без исключения работники в таких государственных мастерских тоже считались пребывающими на военной службе и подчинялись военному распорядку. Для кузнецов-оружейников были введены дополнительные правила. Во всяком случае, они имели своего рода постоянную приписку и не могли покинуть свою работу до окончания срока службы, после чего, подобно воинам, их ждало почетное увольнение и награды. При приеме на службу кузнецов-оружейников клеймили. В Кодексе Феодосия по этому поводу сказано: «Императоры Аркадий и Гонорий августы — магистру оффиций Озию. Оружейным мастерам надлежит выжигать на руках клеймо как официальный знак по образцу того же типа, что и знак, который выжигают рекрутам, чтобы по нему можно было узнать тех, кто уклоняется от кузнечных работ в государственных мастерских. Имеющие их [таковые знаки], или их дети, без сомнения, должны быть возвращены мастерской (fabricae), хотя бы они путем какого-нибудь обмана уклонились и перешли, приняв присягу [к другому занятию]. Дано в XVIII календы января в Константинополе, в 4-й год консульства августа Гонория и Евтихия [398 г.]» (CTh. X, 22, 4).

Оружие в новых оружейных мастерских изготовлялось в соответствии с местными традициями, о чем может свидетельствовать территориальное деление, согласно которому в восточной части Империи размещались производства доспехов для тяжеловооруженной конницы (clibanaria)^{333}. Кроме того, по предположениям некоторых авторов, мастерские, находившиеся в восточных провинциях, могли производить чешуйчатые доспехи, тогда как мастерские из западных провинций продолжали эллинистическую и кельтскую оружейные традиции, изготовляя кольчуги и панцири^{334}.