Нездоровая одержимость: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сыновья Ордена (Order sons) — мужчины, рожденные в семьях Ордена. По рангу стоят выше Клириков; Клирик не имеет права убить сына Ордена без санкции Триумвирата.

Хранители (Guardians) — рядовые бойцы и охрана Ордена. Стоят ниже Клириков по рангу.

— ЖЕЛЕЗНЫЙ КЛИРИК —

Железный Клирик (The Iron Cleric) — элитная военная каста Ордена: бойцы, убийцы и телохранители. Набираются в детстве, проходят жестокую подготовку в Кузнице. Соблюдают обет целибата. Носят черную форму с прорезями на ребрах — знаком ранга, напоминающим жабры акулы.

Клирик первого класса (First-Class Cleric) — высший боевой ранг внутри Железного Клирика.

Старший Брат (Brother Superior) — самый высокопоставленный Клирик в своей касте. Подчиняется только Отцам Кузницы и Триумвирату.

Оперативник (Operative) — Клирик на полевом задании.

— РУКОВОДСТВО КУЗНИЦЫ —

Отцы Кузницы (The Forging Fathers) — семь наставников и руководителей Кузницы, также именуемых Понтификами. Воспитывают, тренируют и наказывают будущих Клириков, буквально «выковывая» из них живое оружие. Должность главы добывается в поединке.

Преподобный Отец (Reverend Father) — глава Кузницы, старший среди Понтификов.

Лот + номер (Item + number) — обозначение воспитанников Кузницы до присвоения им имени. Например, Лот Двадцать Семь.

✦ ✦ ✦

Рукопись «Нездоровая одержимость»

МОНАСТЫРЬ КУЗНИЦЫ

Нормандия

12 ноября 2005 года

Глава 1

Голод может сломить человека, но порой, если он достаточно стоек, это может превратить его в монстра. За такими стойкими монстрами мы и охотимся, словно алчные старатели за золотом, и я только что напал на богатую жилу.

Я потираю руки в ожидании, когда преподобный Плутарх проявит хоть какое-то подобие энтузиазма. Хоть бы он шевелился, мать его, капельку быстрее. Но, конечно, преподобный отец никуда, черт возьми, не торопится.

— Находка века, говорите, — размышляет он вслух, глядя на видео и изо всех сил стараясь казаться невозмутимым, чтобы не пришлось меня вознаграждать.

— Из двенадцати методов, которые мы используем для поиска талантов, этот никогда не подводит, — говорю я, будто ему нужно напоминание. — А Лот Двадцать Семь, Ваше Превосходительство, — настоящий бриллиант.

Выражение лица Плутарха остается непроницаемым, скрытым за густой бородой и кустистыми бровями. Я знаю, что он не назвал бы это «талантом», но это лучшее определение, и, просматривая запись, он не может этого отрицать. Я вижу лишь заднюю панель планшета, который ему вручил, но скрежет железа и испуганное хныканье подсказывают мне, что он на том моменте, где решетка захлопывается над ямой с мальчишками. Вскоре после этого в кадре появляются псы, низко рыча в глотках.

Затем появляется нечто иное.

Обычный человек, у которого есть сердце, вздрагивал бы от каждого рыка, но не Плутарх. И только когда из устройства доносится звук плоти, сдираемой с костей, его пальцы сжимают планшет так, что белеют ногти. Когда действие прекращается, дети все еще хнычут. Псы? Они не дышат. И не потому, что мертвы, — а потому, что узнали пса покрупнее. Причина ошеломляет, и я чертовски уверен, что преподобный отец шокирован впервые за много-много лет.

Я-то уж точно был шокирован.

Он еще долго держит планшет после того, как видео закончилось. Затем медленно опускает его на гладкую поверхность стола с ледяным спокойствием.

Пошел он на хрен. Он никого не обманет.