Убийца, который прямо сейчас смотрит мне в глаза. Холодный, собранный и чертовски соблазнительный в этом черном клирическом костюме с разрезами по бокам, похожими на жабры, которые напоминают всем, какой он акула.
— Как долго ты собираешься это продолжать? — требую я, выдерживая его взгляд и надеясь найти хоть трещину в его гранитной маске. — Как долго ты собираешься держать меня под замком?
— Под замком? Это палаццо1. — Его глубокий голос плывет по комнате, лаская мои чувства, словно тень греха. — В твоем распоряжении целые владения, занимающие несколько городских кварталов.
— Я все равно на гребаном поводке.
Его глаза сужаются в щелки.
— Пока нет. Но если бы мне пришлось посадить тебя на него ради твоей безопасности, я бы это сделал.
— Ради моей безопасности, — я подхожу ближе. — Это не безопасность, Прист, это — плен.
— Ты живешь как принцесса, — парирует он.
Я тычу в него пальцем.
— Я вижу, что ты пытаешься сделать. Не надо.
— Но можешь ли ты с этим спорить? — Он жестом указывает на окна. — Ты живешь в особняке с роскошными частными садами в самом эксклюзивном пригороде города. Ты владеешь одной из престижнейших анимационных студий мира, которую перевезли сюда целиком ради твоего удобства. Каждая компания твоего отчима теперь под твоим контролем, и в твоем распоряжении целые команды экспертов. — Его голос становится шелковистым, с ноткой лукавства. — У тебя самая шикарная жизнь. Ты окутана абсолютной роскошью.
— Я живу в цепях! — чеканю я. — И пошел ты к черту за то, что выставляешь меня избалованной девчонкой.
Чем ближе я подхожу, тем дальше отодвигаются остальные Клирики, доставая устройства, чтобы занять себя делом. Они никогда не осмеливаются вмешиваться в то, что происходит между Пристом и мной.
— Почему ты вообще до сих пор здесь, защищаешь меня? — спорю я. — Бобби заперт в подвале, его союзники устранены.
— Все, кроме Роуэна Шеффилда.
Я прищуриваюсь.
— Даже если он все еще на свободе, он вряд ли сможет снова обстрелять наши окна в ближайшее время. Орден висит у него на хвосте.
— Не думаю, что он действовал в одиночку или по собственной воле. Мне нужно во всем убедиться, прежде чем я поставлю галочку о завершении миссии. Все, что у нас есть о его местонахождении, — лишь предположения, а нам нужны твердые факты.
Я скрещиваю руки на груди.
— Ни он, ни его союзники не посмеют прийти за мной после всего случившегося. К тому же ты сам сказал — стрельба была не из-за меня. Кто-то метил в тебя. Посылал тебе сообщение.
— Кто-то, кто все еще на свободе, — произносит он спокойно, но непреклонно. — Протокол требует, чтобы ты оставалась внутри, под моим постоянным наблюдением.
— Это смешно. Я просто человек, а не ядерный объект. Это перебор.
Прист приближается — медленно, методично. Мне следовало бы отступить, восстановить безопасную дистанцию между нами, но я жду, когда он подойдет достаточно близко, чтобы я могла впитывать его присутствие. Как бы яростно я ни боролась с собой, я все равно жажду его аромата тайны, опасности и призрачных историй октябрьскими ночами.
— Ты не ошибаешься. Это было перебором с того самого момента, как меня назначили на эту миссию. Мы уже задавались этим вопросом: зачем Ордену активировать Клирика высшего ранга, чтобы охранять обычную девушку, словно она — боеголовка? У меня до сих пор нет ответа, но есть способ его разузнать.
Я сглатываю на этом слове — «обычная». У меня никогда не было с ним проблем, пока оно не вылетело из его уст. Будь проклято мое глупое сердце за желание быть для него особенной.
Я стискиваю зубы.
— Но если стрельба не имела ко мне отношения...
— Она имела отношение к тому, что я защищаю тебя. К твоей истинной личности. Мы не можем позволить себе небрежность, Хейли. Мы должны выяснить, почему ты так важна для Ордена.
Я погружаюсь в его упоительно-клаустрофобное присутствие, ненавидя себя за то, как я падка на его гипнотическое внимание.
— Ладно, и как мы это сделаем?