Комплекс национальных лабораторий Ок — Ридж, штат Теннесси. Объект «Мышиный дом», минус 3ий этаж. 14 мая 1992 года.
Доктор Сара Кинни взволнованно поправила темные волосы, разглядывая свое отражение в небольшом зеркале на стене ванной комнаты. Оттуда на нее смотрела сильно напуганная зеленоглазая женщина двадцати восьми лет. Умывшись холодной водой, она постаралась успокоиться.
Время все еще есть. Сейчас она не готова. Даже если они выберутся из комплекса, то что дальше? Бежать, не имея четкого плана на будущее? Сара слишком хорошо знала, как работает система. Видела, как возвращают сбежавшие образцы.
«— Не образцы,» — тут же поправила она себя. — «Это обычные несчастные люди, которым не повезло отличаться от других.»
Женщина все чаще думала, что окончательно черствеет душой. Вынужденная притворяться практически круглосуточно, она стала замечать, что маска бездушного ученого постепенно срастается с ее личностью. Но иначе было нельзя. Нельзя допустить своего перевода или, не дай бог, ликвидации. Ее девочка все еще была здесь заперта.
Лаура. Ее величайший дар. И главная неудача. Когда ее, выпускницу кафедры генетики Калифорнийского Университета, пригласили на работу в одну из правительственных лабораторий — она очень собой гордилась. И верила, что сможет изменить мир к лучшему с помощью своего ума. Наивная дура.
Одна промашка перед вышестоящим руководством, грозившая ей увольнением и большим сроком в тюрьме. И щедрое предложение закрыть на все случившееся глаза, если она согласится добровольно поучаствовать в одной закрытой правительственной генетической программе. Не стоило пытаться помочь сестре выбраться из неприятностей с бывшим мужем, используя государственные ресурсы.
Так она узнала о проблеме мутантов, что становилась все актуальнее с каждым годом. И захотела изменить этот мир к лучшему еще больше. Чувствуя себя избранной, наконец-то вставшей на правильный путь. Даже не догадываясь, что ее специально отобрали именно для этой программы, подстроив всю ситуацию. Редкое совпадение необходимых генетических маркеров, в довесок к отличным мозгам и большим познаниям в профильных дисциплинах.
Райс любил подобные решения своих проблем. Как и кофе три в одном. Закрывал потребность в сразу нескольких недостающих мелочах разом.
Когда же до нее дошла вся глубина этой кроличьей норы, было уже поздно. Сара прекрасно осознавала как возможности организации, способной безнаказанно похищать мутантов по всему миру в огромных количествах, так и ресурсы имеющиеся у нее на руках.
Родственники, все данные о которых содержались в ее личном деле. Небольшая сумма на счете в банке. Кактус, кочевавший с ней из одного служебного жилья в другое. И полное отсутствие необходимых для хоть какого-то приемлемого выхода из данной ситуации связей.
А еще Сара была беременна. Просто однажды отключилась в своей лаборатории, а через пять недель заметила неладное в собственном состоянии.
И, конечно же, самодовольный взгляд Зандера, просто поставившего ее перед фактом принудительной пересадки эмбриона. Либо она сотрудничает и продолжает работу. Либо переезжает на другой этаж и оказывается по ту сторону экспериментов. Этот ублюдок напоследок не забыл подсластить пилюлю, пообещав ей полное прощение за давний проступок и чистое досье. А так же возможность перевестись и навсегда забыть о существовании подобных мест.
Не то чтобы женщина ему верила, но что ей оставалось. Она по-прежнему работала, смирившись со всей этой ситуацией. И лишь радовалась про себя, что ей не приходилось взаимодействовать непосредственно с подопытными, только с полученными от них образцами. Так продолжалось ровно до одного дня. До рождения Лауры.
Никогда раньше Сара не ощущала, что чья-то жизнь может быть куда важнее ее собственной. Никогда до того момента, как услышала первый крик своего новорожденного ребенка.
Конечно же, ей не позволили оставить девочку при себе даже на небольшой срок. Объект Оружие — Икс, под номером 23, доставили в отдельный бокс, строго ограничив доступ и почти сразу приступая к исследованиям и экспериментам.
А она впервые осознала, что такое настоящая ненависть. К этому месту. Ко всем людям, работавшим здесь. К Зандеру Райсу, осуществлявшему руководство. И, самое главное, к себе самой, не способной защитить собственное дитя.
Она научилась притворяться. Научилась терпеть и наблюдать. И ждать малейшей возможности хоть как-то повлиять на ситуацию.
Понадобились месяцы осторожных сближений с охраной и целой череды событий, состоявших из шантажа, уступок и одолжений. Но Сара все же смогла попасть в изолированную почти от всего персонала лабораторию и увидеть Лауру. Так женщина ее назвала, хоть это и не отражалось ни в каких официальных документах, да и вслух она это имя ни разу не произнесла. В честь своей бабушки, обладавшей сильным бойцовским духом и твердым характером.
Тогда, глядя на плачущую после болезненных процедур шестимесячную малышку, женщина пообещала себе, что однажды вытащит ее отсюда. Чего бы ей это не стоило. Даже если цена — ее собственная жизнь.
Шли годы. Зандер отсутствовал все чаще, одновременно курируя сразу несколько подобных проектов по всей стране. Половина зарплаты уходила на подкуп пары охранников, закрывавших на ее визиты глаза. Специально инициированная интрижка с одним из технических специалистов по обслуживанию позволяла подменять записи с камер. Все для того, чтобы хоть изредка навешать несчастного ребенка, не позволяя ему окончательно утратить хоть какое-то подобие человечности.
Так они и дожили до сегодняшнего дня, балансируя на опасной грани. Она уже была почти готова устроить им с Лаурой побег, когда меры безопасности неожиданно усилили пару месяцев назад. Эксперимент Икс–23 вступил в следующую фазу. А потом приехал и сам доктор Зандер Райс.
И вот она здесь, в своей маленькой квартире на минус третьем этаже. Паникует, прекрасно понимая, что именно происходит с ее девочкой несколькими этажами ниже. И не знает, как именно поступить: решиться на отчаянный план, после завершения основных процедур; или же выждать еще некоторое время, пока охрана не успокоится.
Раздумья доктора Сары Кинни были прерваны сигналом тревоги, прокатившемся по всему этажу. Словно увидев в этом знак свыше, она быстро вытащила из тайника под потолком небольшой кольт мустанг, тут же пряча его в карман лабораторного халата. Сунула во второй несколько шприцев с сильными транквилизаторами и острый скальпель. И со всех ног бросилась к лифту, отчаянно боясь не успеть воспользоваться поднявшейся в комплексе суматохой.
— Знаешь, — сказал Учиха Мадара, используя деревянную копию в качестве ретранслятора десятком этажей ниже. Он разглядывал замершего у мониторов молодого ученого со спортивным телосложением, не обращая внимания на остальных. — Я представлял тебя как-то иначе. Человек, способный удержать около себя тысячу душ, оказался обычным бессильным муравьем. Разочаровывает.
— Кто ты такой? Ты понимаешь, что это объект правительства США? Осознаешь все последствия? — Зандер Райс внешне оставался на удивление спокойным, но Шаринган отмечал все микроскопические изменения эмоций, в том числе и чисто физиологические. Мужчина боялся. И очень сильно не хотел, чтобы этот страх стал заметен.
— Забавно. Ты ведь даже не осознаешь разницу между нами, не так ли? — Мадара чуть склонил голову, задумчиво скрестив руки на груди, — Может и понимаешь умом нависшую угрозу, но не осознаешь ее. А если так?
Шиноби слегка наклонился вперед, и из его рта на доли секунды вырвалась тончайшая струя воды. Словно водяной резак под высоким давлением срезавшая обе ноги даже не успевшего среагировать ученого точно под коленными чашечками.
— Вот так гораздо лучше, — довольно заметил мужчина в древнем на вид красном доспехе, в то время как по лаборатории разнесся жуткий завывающий крик боли и ужаса. Зандер рухнул на пол, беспомощно барахтаясь в быстро растущей луже из собственной крови. А все остальные дружно шарахнулись от него, стараясь оказаться как можно дальше. Вот только единственный выход из лаборатории оказался именно за спиной древесного клона.
— Тише, тише. — Учиха неспеша подошел к завывающему на одной ноте Райсу и присел, прикасаясь засветившимися светло — зеленым сиянием руками к обрубкам на ногах. Кровь тут же остановилась. — Мы же с тобой не хотим, чтобы ты умер, не правда ли? У нас с тобой еще столько хорошего впереди.