И по обоим Измерениям прокатилась еще одна волна изменений, стёрших из реальности все следы существования друг друга, подменяя их чем-то иным. Включая даже всё произошедшее за последний день и память всех живых о том, что простые люди и обладатели гена Икс вообще когда-то существовали рядом друг с другом.
За одним единственным исключением.
Окрестности супервулкана Килиманджаро, Танзания. Спустя несколько часов после ухода Джин Грей.
Первое, что ощутил Учиха Мадара после того, как пришел в себя, так это чудовищную усталость. Не физическую, с которой, благодаря его новому телу, у него почти никогда не было проблем. А иную, ментальную, возникавшую лишь после сильнейшего перенапряжения после использования Шарингана.
Что тоже уже давно было для него редкостью. Ведь после попадания в этот мир он еще ни разу не сходился в бою с кем-то столь сильным, чтобы ему пришлось выложиться на все сто процентов. И даже его последнее противостояние с теми парнишками, вернувшимися к жизни благодаря Рикудо, лишь слегка приблизило его к пределу своих сил.
Сейчас же, судя по ощущениям, шиноби либо без конца раз за разом применял на ком-то сильнейшие из своих иллюзий — часов тридцать, не меньше. Либо, что более вероятно, кто-то применил что-то подобное уже к нему.
А учитывая, что последним, кого Мадара видел до потери сознания, была ощущавшаяся невероятно сильной рыжеволосая — обладавшая, к тому же, сродным с Яманака даром — вывод напрашивался сам собой.
И, судя по тому, что он все еще жив, она нашла в его голове все интересующие ее ответы и удовлетворилась этим.
В итоге, все прошло практически в пределах его расчетов, и ему даже не пришлось прибегать ни к одному из запасных планов по своему очередному воскрешению. Уже неплохо.
Осторожно встав с земли и поморщившись от прострелившей голову вспышки боли, шиноби, только что официально закончивший свою первую в этом мире миссию, огляделся по сторонам.
И тут же не смог сдержать своего удивления при виде каменистой равнины, не нёсшей на себе и следа каких-либо боев. Ни одного кратера или иного «свидетельства» случившегося сражения. Ничего.
Лишь девственно «чистая» природа, казалось, совсем не потревоженная человеком. Если, конечно, не обращать внимания на обрывки пластика и бумаги, местами видневшиеся среди травы.
— Итак, что я пропустил?..
Изначальное, Измерение Смерти
— И все-таки он добился своего и наконец-то сбежал. — заключила миловидная девушка лет двадцати, покачивавшаяся в гамаке, сшитом из усыпанной звездами ткани, некогда лёгшей в основу всей существующей ныне реальности.
— Завидуешь? — с весельем в голосе поинтересовался короткостриженый темноволосый мужчина, сидевший на изображавшем из себя кресло и боявшемся при этом даже пошевелиться скелете одного из древних зверобогов.
Протянув ей дольку сладкого фрукта, позаимствованного из сада одной из версий Осириса, умудрившегося встать во главе всего своего Измерения, Потусторонний чуть улыбнулся, наблюдая за тем, как его нынешний объект интереса, прикрыв глаза, наслаждается поистине божественным плодом.
— Завидовать чужой глупости? — вопросом на вопрос ответила ему Смерть, облизав испачканные в соке пальцы словно какая-то обычная смертная. После чего посмотрела на собеседника сквозь прищуренные ресницы, оставаясь при этом обманчиво расслабленной. Вот только слишком уж серьезный взгляд, в котором отражались мириады прожитых тысячелетий, выдавал ее с головой:
— Это ведь твоих рук дело? Этот глупец не смог бы так легко осуществить свой план, не закинь ты душу того чужака из другого Сонма Измерений в этот.
— Я тут не причем, Птичка сама притянула душу именно сюда… — начал было оправдываться изображавший наигранную невинность Тот — Кто — Пришел — Извне. Однако почти сразу ему пришлось прерваться, поскольку моментально «постаревшая» на несколько десятков лет женщина продолжала оставаться слишком уж серьезной.
— Ладно, сдаюсь-сдаюсь. — подняв руки вверх, тут же признал свое «поражение» Потусторонний. — Наткнувшись на ту душу, мне просто стало любопытно, какие же круги на воде оставит после себя подобный камешек. А тебе самой не было бы интересно, насколько же эта переменная, не вписанная в предопределенный поток времени, сможет взбаламутить наше болото одним фактом своего существования?
Смерть — старейшая из Абстрактов, одно из самых первых творений Того — Кто — Выше — Всех после рождения концепции Мультивселенной и просто ну очень красивая девушка, вернувшаяся в свою юную форму — вновь прикрыла глаза, удовлетворившись сказанным. И требовательно качнула свесившейся с гамака ножкой.
Заметивший перемену в чужом настроении Потусторонний тут же протянул ей еще один кусочек фрукта. После чего довольно улыбнулся.
Уже давно ему не было настолько нескучно.
Окрестности городка Седона, штат Аризона. 7 августа 1996 года.
— А неплохо получилось. Почти один в один. — пригладив седые усы, довольно заключил невысокий сухонький старичок в затемненных очках и испачканном в краске синем джинсовом комбинезоне поверх простой клетчатой рубашки. — Все же надо было мне тогда соглашаться на предложение поступить в школу искусств. Глядишь, и жизнь бы сложилась совсем по-другому…
Он еще раз сравнил только что законченную картину с открывавшимся перед ним видом на отливавшие красным скалы, после чего направился к припаркованной в стороне машине, собираясь залить в себя баночку охлажденного пенного напитка.
Именно поэтому художник — любитель на пенсии и не заметил, как пространство неподалеку от мольберта с живописным пейзажем словно бы «потрескалось». Копаясь в багажнике он так же не видел, как из «разбитого зеркала» на покрытую редкими клочками травы каменистую землю вышел мужчина лет тридцати, одетый в классический приталенный костюм-тройку.
Можно сказать, что ему даже повезло, поскольку Натаниэль Эссекс, только что покинувший порядком поднадоевшее Зеркальное Измерение, совсем не был настроен на устранение невольных свидетелей.
Напротив, дотянувшись до сознания старика и считав его поверхностные мысли с помощью телепатии, мутант стер себя из чужого восприятия. После чего, уже не обращая на него внимания, вновь ненадолго вошел в «потрескавшееся» пространство, вернувшись обратно уже с несколькими огромными защитными кофрами.