Я надвинул шляпу на глаза, прикрыл веки и пробормотал:
— Ладно, как говорила Скарлетт О’Хара: я не буду думать об этом сегодня. Я подумаю об этом завтра.
Глава 13
Хина перехватила меня у самой дороги.
Я успел только опуститься на одно колено, чтобы оказаться с ней на одном уровне, как она тут же всем телом выросла передо мной и вцепилась обеими руками — намертво в грудь, будто собиралась удержать на месте не человека, а весь обоз, который уже тянулся за моей спиной по новой насыпи.
Не в рукав, не в пояс и даже не за край ладони — именно в сукно на груди, зажмурившись и уткнувшись лбом мне в плечо.
Телеги шли одна за другой. Под брезентовыми навесами лежали ящики с болтами, связки инструментов, бухты верёвок, мешки, свёрнутые полотнища, жерди, железные скобы — всё то, без чего любая новая дорога быстро превращается в обычную полосу утоптанной грязи. Люди проверяли упряжь, подтягивали канаты, переговаривались вполголоса и очень старались не смотреть в нашу сторону. Получалось не очень.
А Хина ревела так, будто я уже исчез.
— Не-э… не ухо-оди… не босай меня… я хоосая… я буду… я буду тихо… только не ту-ут…
Слова сбивались, путались и ломались на старые детские огрызки, хотя в последние месяцы она почти вычистила свою речь. Сейчас всё вернулось разом: проглоченные звуки, дрожащие окончания и отчаянная попытка вытолкнуть из себя всё и сразу, пока я не сделал шаг за заставу.
Я опустился на одно колено и прижал её к себе. Даже так приходилось сильно наклоняться, чтобы говорить ей почти на ухо. Одной рукой я придерживал её худую спину, второй — медленно, успокаивающе гладил между лопаток.
— Тише, маленькая. Я не бросаю тебя.
Она мотнула головой так резко, что растрёпанные волосы хлестнули меня по запястью.
— Босаешь! Ты уедешь! Далеко! А я тут одна!
— Ты не одна. Здесь твой дом, другие дети, Хана, Тамэо. Весь город.
— Без тебя — одна!
С этим спорить было сложно. Не потому, что она была права в обычном, взрослом понимании, а потому, что детям в такие моменты здравый смысл не требуется. Им нужно присутствие.
Я чуть крепче сжал ладонь.
— Я вернусь.
— Обесцяесь?
— Обещаю.
— Нет! — Хина снова замоталавой и вцепилась в сукно с такой силой, что побелели пальцы. — Возьми меня с собой. Я буду хоосая. Мешать не буду. Буду сидеть тихо-тихо. Я могу сама идти, честно! Я уже большая.
За моей спиной кто-то из погонщиков неловко кашлянул и тут же испуганно затих. Хороший человек. Наблюдательный. Жить хочет.
Я провёл ладонью по её спине ещё раз, намеренно замедляя движения.
— Туда, куда я иду, маленьким девочкам нельзя. Там пока слишком дико и может быть опасно. Тебе там просто нечего делать, Хина.
Она вдруг перестала всхлипывать.
Не успокоилась — просто удивилась так сильно, что плач мгновенно сбился. Девчонка отодвинулась ровно настолько, чтобы поднять на меня мокрое лицо. Нос припух и покраснел, щёки в грязных разводах, губы дрожат, но взгляд при этом стал совершенно серьёзным.
— Как это нечего?
— Вот так.
— А кто за тобой смотреть будет?