— Как вы попали на Землю?
— Меня… отправили в командировку по делу о налёте на орбитальный музей в Джангале… — Я поморщилась, с трудом пытаясь вспомнить подробности — мешала тупая, неторопливая боль, сковывающая всё тело. — И… последовавшего налёта на институт в Новосибирске.
— Могу я увидеть какой-то документ? Копию распоряжения, служебное задание, удостоверение…
— Всё осталось в украденной сумке.
Лицо его было невозмутимо.
— Что ещё было в сумке?
— Мои личные вещи. Одежда, средства гигиены…
— Кем вам приходится погибший попутчик, который ехал с вами в купе? — спросил мужчина и уставился на меня в упор немигающим взглядом.
«Погибший?» — слово воткнулось в разум, словно нож — и я вспомнила.
Покойник, сидящий на койке с пистолетом в сжатой мёртвой ладони… Марк… К горлу подступил ком. Изо всех сил стараясь сохранять самообладание, я дрожащим голосом ответила:
— Он… был коллегой… И другом.
— У вас есть предположение, почему всё это случилось? Это чей-то заказ? Или случайная стычка с бандитами?
— Понятия не имею… Наверное, всё это просто случайность, — промямлила я, едва выговаривая слова, не заботясь уже о том, как стремительно рушится моя легенда. — Неужели Марк мёртв? Этого же не может быть…
Я всё ещё не могла осознать этот факт. Марк был — и теперь его нет. Дико, совершенно дико — вот был в жизни человек, был немалой её частью, а теперь его не существует…
Полицейский в штатском вздохнул, поднялся и подошёл к окну. Некоторое время стоял, сцепив перед собой руки, и о чём-то думал.
— Мы изучили записи с камер видеонаблюдения, — сообщил он наконец. — Похоже, убийца действовал в одиночку. Он… Она была высажена на крышу вагона с неустановленного летательного аппарата, проникла внутрь и учинила разбой, забрала вашу сумку и покинула поезд тем же путём — через крышу. Помимо вашего коллеги погиб также проводник вагона и двое пассажиров. Ваши действия квалифицируются как самооборона, но причинённый подвижному составу ущерб — а именно, замену герметичного стекла в двери — придётся скомпенсировать. А также — заплатить за медицинское обслуживание… Я вижу, у вас есть вопросы. Задавайте.
«Вопрос? Он предлагает мне задать вопрос? Какой вопрос здесь мог хоть что-то изменить? Кто я? Где я? Зачем я?..»
— Где я нахожусь? — выдавила я.
— Вы на Земле, в Содружестве, в городе Челябинск. Вас прооперировали, заменив ряд внутренних органов на синтетические. Голову тоже залатали — пуля прошла по касательной.
— Неужели Марка не спасли? — Я всё ещё лелеяла дурацкую, детскую, угасающую надежду.
— Нет. Сожалею. Кроме этого, есть и другие плохие новости. — Глаза офицера в штатском стали ещё грустнее, и он принялся лениво и устало загибать пальцы. — Вы не зарегистрировались по прибытии на Землю, тем самым нарушив миграционное законодательство. Следов официальной командировки нет — а значит, трансфер был нелегальным.
Он подался вперёд, и грустные глаза вдруг стали пронзающими, как копья — и я невольно вздрогнула.
— Что касается вашей легенды, — продолжал он. — Офицеров планетарной полиции не командируют на другие планеты — этим занимается отдельное ведомство. Кроме того, офицер планетарной полиции Элизабет Стилл несколько лет назад пропала без вести на Каптейне в ходе несения службы… Выводы из вышесказанного простые — вы не та, за кого себя выдаёте.
Полицейский молчал, изучающе разглядывая меня. Я тоже молчала — мне просто нечего было сказать в ответ.
— Может статься, именно вы убили Элизабет Стилл, — многозначительно прищурился офицер, — а затем присвоили себе её личность… Так или иначе, мы это выясним. И лично у меня есть основания полагать, что вы можете быть связаны с налётом на Институт — на записях фигурирует человек, весьма на вас похожий. Конечно, это может быть кто угодно… — ироничная искра мелькнула в печальных глазах, — но мы обязательно докопаемся до истины.
Он вновь замолчал.
— И что теперь будет? — сипло выдохнула я.
— Скоро вам принесут ужин, — сказал полицейский. — Остальное зависит от того, будете ли вы сотрудничать со следствием. Как только достаточно окрепнете, мы арестуем вас и прогоним через полиграф… Вообще, мы уже могли бы препроводить вас в спецучреждение — после операции вы перешагнули через пятидесятипроцентный барьер, а это означает запрет на появление в густонаселённых городах. Так уж вышло, что Челябинск — город именно такой, а вы — уже не человек в полном смысле этого слова…
«Не человек. Уже не человек…»
Слова прозвучали, как эхо моих собственных мыслей — тех, что я гнала от себя с тех пор, как впервые увидела своё отражение с мехапротезами. Я смотрела на шевелящиеся губы офицера, но уже не слышала его. Перед глазами плыли красные круги.