Когда я посторонилась, он двинулся, заскользил к кабинке по полу, будто по конвейеру, смерив меня пустым взглядом солнцезащитных очков. И от этого сканирующего взора по спине галопом поскакали мурашки — я заторопилась в сторону выхода. За спиной раздалось синтетическое:
— Ваши документы, пожалуйста…
Человек ответил роботу молчанием, и я замедлила шаг. Оглянулась. Вновь наткнулась на две огромные непроницаемые линзы — и двинулась к выходу из терминала, ощущая между лопаток этот нечеловеческий, сканирующий луч.
Раздвижные двери открылись, а затем сомкнулись за моей спиной, и передо мной предстал Новый Роттердам во всей его ржавой и влажной красе…
Глава III. Пробуждение
… Возникло ощущение. Завелась, затарахтела, зачадила выхлопом нейронных цепочек обременённая телом машина разума. Она жаждала идти по пустыне, по заснеженным полям, сквозь горные перевалы. Она отчаянно цеплялась за жизнь и не хотела гаснуть, выключаться…
Я открыла глаза. Никакого катера. Никакой каталки или чёрного силуэта в слепящем пятне света — только серые стены, тускло подсвеченные люминесцентными лампами. Стены были плоские, будто нарисованные на бумажном листе, и сперва я не поняла — почему. Я моргнула. Один раз, другой, третий… Правый глаз видел, а левый — нет. «Неужели я теперь полуслепая?!»
Сил моего тела хватило только на то, чтобы слегка повернуть голову. Рядом с койкой стоял внушительного вида агрегат, дюжиной трубок пробиравшийся куда-то под укрывающее меня одеяло. В трёх метрах, наполовину скрытая за ширмой, обнаружилась ещё одна койка. На ней кто-то тихо и недвижимо лежал — я видела лишь пару неподвижных ног, очерченных белоснежной простынёй.
Вдруг что-то тихонько запиликало, и в комнату вошла медсестра, а следом за ней — немолодой уже усатый мужчина. Внешность его была благородна, а из-под соболиных бровей цепко и пронзительно смотрели какие-то чрезвычайно грустные глаза. Похоже, эти глаза за свою жизнь насмотрелись на всякое — и теперь, прошитые красными прожилками и выдающие хронический недосып, они пристально изучали меня. Одет мужчина был в идеально подогнанный серый костюм — изрядно, впрочем, помятый, как и его усталое лицо.
— Дайте нам десять минут, пожалуйста, — тихим баритоном попросил он медсестру.
Та кивнула и вышла в коридор, затворив за собой дверь. Мужчина приблизился, ловким движением подтянул к койке небольшой белый табурет, уселся на него и сложил руки. Некоторое время он оценивающе разглядывал меня и наконец нарушил молчание:
— Как я могу к вам обращаться?
«Действительно, как? Моё имя… Я ведь не помню его. Неужели я его забыла?!»
— Я… не знаю, — едва слышно просипела я. — Не помню.
— Это ваши документы?
Он вынул из-за пазухи и положил передо мной удостоверение офицера полиции Каптейна на имя Элизабет Стилл. Глядя единственным глазом на фотографию, я силилась вспомнить изображённую на ней девушку с тёмными волосами. «Лиза, Лизонька, милая моя…» — свистела у меня в голове тень с серым лицом… «Да, меня зовут Лиза! Но как я оказалась здесь?! И что со мной произошло?»
— Я частично ослепла? — спросила я. — Не вижу одним глазом.
— Не знаю, что с вашим глазом, отсюда не видать, но вот голова ваша перебинтована профессионально. — Мужчина невозмутимо поправил усы, вздохнул и продолжил: — Вы находитесь в больнице. Сейчас третье января, вечер. Вы пытались застрелиться в поезде Шанхай — Хельсинки.
— Застрелиться? Зачем мне это? — спросила я, впрочем, мало удивившись — подобные мысли возникали с завидной регулярностью.
— В поезде произошёл инцидент с пальбой, — пояснил он. — Ваш попутчик убит, погиб также проводник вагона и двое случайных пассажиров. Вас нашли в коридоре вагона…
Меня вдруг словно обухом по макушке ударило. Сквозь пульс, отдававшийся болью в черепе, будто в висок деревянным молотком забивали гвоздь, на поверхность памяти стали всплывать и бешено крутиться обрывки недавних событий вперемежку с образами из видений. Как за верёвку, я мысленно ухватилась за всё отчётливей проступавший перед глазами последний бредовый образ — выстрел, который должен был оборвать мою жизнь, но не сделал этого.
Одну за другой я вытягивала реминисценции из глубин сознания, словно звенья цепи. Несущийся сквозь тьму поезд. Гостиница. Космический корабль в лесной глуши. Дядя Ваня и неудавшаяся «кража века»…
Я вспоминала. Но воспоминания всплывали обрывками, чужими и неясными…
— На этом документе ваше имя? — спросил незнакомец, выдёргивая меня из крутого пике в глубины памяти.
— Да, — соврала я и прочитала с карточки: — Меня зовут Элизабет.
«Полуправда. Потому что это имя, которое я должна помнить. И… как и своё, я его не забыла».
Мужчина удовлетворённо кивнул и придвинулся ближе.
— Элизабет… Я хочу знать, как вы оказались в этой ситуации. Постарайтесь отвечать предельно честно, потому что без взаимного доверия у нас с вами ничего не выйдет. Эти документы — ваши?
— Мои.
«Враньё. Наверное, написано у меня на лице крупными буквами…»