Погоня за судьбой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Вытягивает меня на пятёрку», — мелькнуло в голове.

— А ещё в том, что на пути к цели нельзя сдаваться, — почти под нос бормотала я. — Нужно всегда идти вперёд, что бы ни случилось, и…

Резко, без стука распахнулась дверь. На пороге класса стоял директор школы Борис Иванович.

— Мария Семёновна, — сказал он и скрылся в коридоре. — Выйдите, пожалуйста, на минутку, нам нужно переговорить.

Класс проводил учительницу недоумёнными взглядами, и когда дверь за ней закрылась, дети принялись тревожно перешёптываться. Поглядывая в окно, Захар вслух вспомнил научно-популярные передачи про стихийные бедствия — смерчи, торнадо, ураганы, — и гомон усилился. Все уже забыли про Пушкина и его живую — в зачем-то переименованном оригинале мёртвую — царевну, а мною овладело волнение — я ещё никогда не видела торнадо.

В здешних широтах ураганы не случались ни разу — лишь далеко в океане иногда гуляли разрушительные циклоны, но вся их мощь иссякала на побережье. Тектонические разломы были далеко, сильных перепадов температур не бывало, поэтому жили мы тихо и спокойно — даже скучно.

Дверь распахнулась снова, вернулась Мария Семёновна и скомандовала:

— Внимание, дети! Собираем вещи, а затем спокойно, организованно собираемся в коридоре. У нас сегодня тренировка по ОБЖ, будем отрабатывать эвакуацию из здания.

Класс зашевелился, зашуршала бумага, заскрипели по старому паркету стулья. Вынув из ранца телефон, я убедилась: связи не было. «Да, конечно, тренировка по ОБЖ. Так мы все тебе и поверили». Быстро упаковала учебники и тетрадки, втиснулась в зазор между Викой и Пашкой — и наша нестройная процессия гуськом высыпала в коридор. С этой стороны здания сквозь окна я видела только угольную тучу с прожилками, что полностью заволокла небо. По стёклам горстями сыпала мелкая шуршащая крошка — то ли снег, то ли мелкий град вперемешку с летящим песком.

Стройной колонной мы спустились на первый этаж, а напротив выхода, на площадке нас уже ждали школьные автобусы. Целый автопарк. Они покачивались на ветру и будто ссутулились; некогда яркие борта апельсинового оттенка поблёкли и выцвели, а рядом с машинами, придерживая кепки, кучно сгрудились водители и что-то обсуждали с матерком. Порывы ветра трепали их костюмы, словно перья замёрзших чёрных грачей.

Холл был полон галдящих детей — все остальные классы уже вывели из кабинетов, и ученики, гомоня и балагуря, тонкой струйкой сочились на улицу через открытую створку двери. Один за другим, пересчитанные учителями на выходе, исчезали в машинах. А справа вдруг раздался взволнованный приглушенный голос Семёновны:

… — Борис Иванович, мне кажется, вы совершаете ошибку. Их же сдует по дороге — вы посмотрите, какой там ураган поднимается. С комиссией не связаться… Если случится происшествие…

— Я всё понимаю, но у меня нет другого выбора. — Директор постучал пальцем по стеклу наручных часов. — Анатолий с метеостанции выразился предельно ясно — остались считанные часы. Мне плевать, что скажет комиссия, и я скорее прислушаюсь к словам племянника, чем оставлю детей тут. Я не хочу, чтобы эта школа стала для них ловушкой. Нельзя оставаться, понимаете…

Словно почувствовав на себе взгляд моих распахнутых глаз, они разом обернулись. Борис Иванович аккуратно взял Марию Семёновну под локоток и повёл а сторонку, и их тихий разговор растворился в общем гаме. Услышанное накрепко засело у меня в голове.

Будто в подтверждение нервозности заторопившихся учеников, за окном на боковую стену школы с треском повалилось сломавшееся дерево. В стороны полетели ветки, и снаружи по асфальту зазвенели осколки разбитого окна. Сквозняк с гулом понёсся через всё здание к открытым дверям. Былая организованность испарилась, и оставшиеся в холле ученики, подгоняемые ветром, принялись ломиться наружу, расталкивая друг друга. Из-за голов одноклассников я слышала голос завуча:

— Спокойно, не спешим, все успеют выйти! Не напирай, Кондратьев! Не напирай, пропусти одноклассницу!.. Сколько у нас ещё?..

— Двадцать пять, — ответил кто-то.

Наш класс выходил последним. Я как заворожённая смотрела наружу, где за металлической оградой возле будки охранника порывы ветра обрывали ветви рощи и беспощадно трепали живую изгородь. Я словно кожей чувствовала треск древесины, было страшно выходить наружу. В голове роились вопросы. Куда нас повезут? И как же там мама с папой? А Юра? Я снова взглянула на мобильный телефон — связи не было. Знают ли они, что происходит?

Меня начинала бить нервная дрожь, когда я почувствовала, как кто-то схватил меня за локоть. Я обернулась и увидела рыжую физиономию Руперта. С натужной беззаботностью в голосе он сообщил:

— Это ж просто ураган! Лиз, всё будет пучком, я тебе точно говорю! Я помню, мне лет десять было, я тогда жил на берегу Унакойды. Вот почти такой же шторм разыгрался! — В голосе его сквозило восхищение, словно он предвкушал поездку на каком-то аттракционе. — Тогда аж крышу с дома сорвало! Папа неделю возился, разгребая завалы во дворе! Вот это была настоящая стихия! А это разве шторм? Так, лёгкий ветерок. Переживём!..

Мы с Рупертом выбрались из школы последними, завуч сделала пометку и подтолкнула меня вперёд, в когтистые лапы леденящего колючего вихря. Острая холодная крупа хлёстко била по лицу, а из клубов поднимаемой пыли, щурясь на ветру, навстречу показался Родион — водитель нашего автобуса, — помог нам добраться до раздвижных дверей и втолкнул внутрь. Двигатель уже работал, урча и всхрапывая, мы пробрались между рядами и заняли места на возвышении в хвосте автобуса.

В воздухе стоял галдёж, а машина шаталась от порывов ветра, будто аттракцион. За стеклом отчаливали первые автобусы, исчезая во мгле, теряя очертания, будто корабли в шторме. В дверях показалась Мария Семёновна, заняла свободное место, а следом внутрь вскочил взъерошенный Родион. Сорванную с его головы кепку ураганный ветер уже швырял где-то по двору.

— Ну, стартуем! — скомандовал шофёр, плюхнулся на водительское сиденье и включил передачу.

Тронулись. Я обернулась, провожая взглядом двухэтажное здание родной школы. Сердце подсказывало, что нам не суждено уже сюда вернуться, и через минуту занесённый оборванными ветками двор остался позади, скрылся в вихре растревоженных листьев. Автобус вместе с колонной вырулил на шоссе — движение было предусмотрительно перекрыто красно-голубыми машинами с мигалками, — и наша процессия под ударами шквального ветра в сопровождении дорожной полиции направилась в сторону районного центра. На дорожном указателе значилось: «Симерия, 20 км» …

Родион крутил верньер радиоприёмника, пытаясь поймать хоть какую-нибудь трансляцию, но кроме шипения помех динамик не выдавал ничего. В сердцах плюнув, водитель бросил эту затею и сосредоточился на дороге.

За окошком неторопливо плыли поля, которые хмурое тёмно-серое небо уже обильно посыпáло мелким снежком. Безжалостный ветер с размаху, щедрыми горстями швырял его в стекло, пытаясь ворваться сюда, в автобус. Похолодало, меня знобило, и это было неудивительно — температура градусов с двадцати за считанный час опустилась ниже нуля, на что явно не была рассчитана наша школьная форма.

Водитель включил печку, и она жужжала откуда-то из-под сидений, приятно согревая ноги. Тёплый воздух поднимался вверх, поэтому стекло запотевало, и приходилось раз в несколько секунд протирать его ладонью — я боялась оторвать взгляд от гнущихся кустов и постепенно белеющих пашен, будто от меня что-то зависело.

Позади нашей колонны выстроилась длинная, насколько хватало глаз, очередь из автомобилей. Обогнать никто не пытался — только один раз несколько больших чёрных машин также в сопровождении патрульных машин пронеслись вперёд по встречной полосе. Встречное же движение отсутствовало напрочь.

Спустя время мы въехали в черту города, и колонна ощутимо замедлилась. Снаружи, сквозь круговерть проступали силуэты многоэтажных домов.

Симерия. Районный центр, куда мы с классом стабильно ездим раз в квартал. Здесь всегда было солнечно и пыльно, а воздух благоухал нагретым асфальтом, но теперь город было не узнать — словно кто-то сунул его в морозильник и накрыл сверху серым одеялом.