Тем временем автобот закончил формальности с Марком, подкатился ко мне и механическим голосом попросил:
— Пожалуйста, не двигайтесь. Я провожу сканирование и проверку наличия запрещённых предметов. Взрывчатые вещества, оружие, наркотики…
— Да хоть обсмотрись, кусок железа, — отмахнулась я. — Стволы, наркоту и взрывчатку я оставила дома.
Робот проигнорировал сарказм, закончил процедуру и заученно прожужжал:
— Спасибо за проявленное терпение. Хорошего дня!
— И тебе не хворать, — проворчала я, а робот укатил дальше, к прибывшему на соседнюю посадочную платформу обшарпанному грузовичку…
Ну что ж, мы прибыли. Предстояло разведать обстановку и проработать детали плана действий — и, самое главное, не накосячить на деле. Без пристального внимания к деталям вся операция полетит коту под хвост.
Я уверенно направилась в сторону выхода из ангара, Марк последовал. В конце широкой галереи сверкала дюжина лифтов, а оттуда навстречу нам ковыляла группа пожилых туристов — точно стая утят, следующих за гидом, как за мамой-уткой. Я усмехнулась, а туристы, завидев меня, притихли — мой мрачный, вороний образ резко контрастировал с их пингвиньей чопорностью. Взгляд исподлобья, кожаная куртка, перчатки, чёрная же футболка, серые потёртые джинсы и военные ботинки — всё это было им чуждо и страшно. Старательно отводя взгляды, с деланным безразличием они просеменили мимо…
Помнится, ещё на корабле дядя Ваня высказал одну из своих «гениальных» идей: почему бы нам с Марком не мимикрировать и не притвориться богачами, переодевшись в глянцевые наряды? Благо, был ведь уже опыт на арктическом лайнере… Через пару минут красавчик Марк крутился возле зеркала в костюме-тройке, а я, завидев старика с алым вечерним платьем в манипуляторах, покрутила пальцем у виска…
Интересно, как бы эти интеллигентного вида туристы смотрели на меня сейчас, будь я в роскошном вечернем наряде? Наверное, как на гранату в кружевах. Слишком нарядно для ходячего оружейного склада — протезы военного образца вызывали вопросы и без лишнего внимания…
— Значит, всё началось с исследовательского комплекса? — спросила я Марка, проводив взглядом пожилых туристов.
— Когда здесь нашли рукотворные руины, посуду, украшения, но не обнаружили никаких останков, тогда-то и началась вся эта суета, — рассеянно ответил тот. — Но стоило найти «Книгу судьбы»…
— Ещё один «бесценный» кусок металла, — хмыкнула я. — Дюжина пластин, которые показывают узоры тому, кто на них смотрит. И шепчут на ушко. Идеальный подарок для параноика с толстым кошельком.
— Учёные несколько лет бьются, а перевести так и не осилили, — Марк понизил голос, будто боялся, что нас подслушают. — Ничего не фотографируется, ничего не сканируется. Всё, что они смогли — так это внести новый элемент в таблицу Менделеева.
— Устали возиться с безделушкой и решили сделать из неё аттракцион.
— Культурная коллегия Сектора быстро смекнула, что на этом можно заработать, — усмехнулся Марк. — И исследовательский комплекс превратили в музей, который стягивает на себя туристов и учёных со всей Конфедерации, как мух… Здесь куча находок с поверхности, а главный гвоздь программы — именно «Книга судьбы». Она здесь всего на три дня, пока длится экспозиция…
«Судьба… А что это вообще такое?», — подумала я. — «Вот я смотрю на свои руки — холодные, чужие мехапротезы, созданные, чтобы ломать, — и понимаю, что почти не помню ничего другого. Никакой иной судьбы. Как держать карандаш, как гладить собаку, как чувствовать тепло — и всё это уже не моё. Воспоминания — единственное, что осталось от меня настоящей, и я не знаю, чьи это руки теперь… Может, это они привели меня сюда? Может, это они хотят забрать «Книгу», а я просто пассажир в собственном теле?»
Поднявшись на лифте, мы вывалились в зал, где свет бил в глаза, будто кто-то поймал солнце и подвесил его под потолок. Витрины сверкали и переливались радужными чешуйками и красками, по потолку скакала голографическая реклама, будто бесчисленный косяк ярких рыбок.
Шум стоял городской: тысяча голосов, топот сотен ног, кто-то смеялся, кто-то ругался, кто-то уже жевал, а кто-то только искал фудкорт. Люди горстками и поодиночке бродили по залу, спешили по своим делам и закупались в магазинах сувенирами перед предстоящей поездкой. По залу сновали роботы-уборщики, до блеска вылизывая пол, в котором окружающую суету передразнивали зеркальные отражения, что двоились, троились, превращая мир вокруг в живой калейдоскоп…
Я отыскала взглядом пилон в центре зала с огромной, усеянной условными обозначениями картой, и потянула Марка за рукав.
— Так… Магазины, туалет, гостиница, спа… — Я водила пальцем по схеме, как по карте сокровищ. — Вот бы счас в спа, на хороший-то массаж… Представь — горячие камни, масло сандала и никаких нейрошумов, — мечтательно протянула я, но тут же одёрнула себя: — Ладно, помечтали — и будет… А вот и главный вход в Музей, в самом центре комплекса. Значит, нам туда.
Я махнула рукой в сторону эскалаторов, исчезавших где-то вверху.
— А может, сначала жракнем? — с надеждой в голосе спросил Марк.
— Ты же на корабле перед самым вылетом две тарелки заложил! — в недоумении воскликнула я. — Сколько можно? Тебя ж раздует, как парус, и нам с дедом придётся выкинуть балласт в вакуум.
— Ладно тебе, не ной… У меня метаболизм как у гоночного двигателя. — Он похлопал себя по животу. — Жгу себя, чтобы светить тебе, сестрёнка. Горю, да не толстею… И скорее ты перестанешь пролазить в дверь, чем я наберу лишний килограмм.
— Дело прежде всего, Марк. — Я выставила затянутый в кожу кулак перед его лицом. — А чревоугодием будешь заниматься потом.
Он широко улыбнулся и попытался приобнять меня за талию.
— Ты же знаешь, что я своего не упущу.
Ловко увернувшись, я невозмутимо сообщила:
— Оглядимся на месте, а дальше будем действовать по плану. Шашки в машине?