— Если бы только я один, — усмехнулся Крючков. — Макаров, который не отважился прийти сюда и взглянуть мне в глаза, сделал тебя приманкой для моих людей и превратил твою голову в чистый лист бумаги, в головоломку. И пока я был занят её решением, я проморгал настоящую угрозу… Умный ход с его стороны, признаю. Но не обольщайся, Волкова, потому что с моим уходом за тебя возьмутся всерьёз!
— О чём вы говорите? — настороженно спросил полковник Матвеев.
— Следы Эмиссаров, — пространно произнёс низложенный генерал. — Чёрные семена, которые были брошены, но не дали всходы, переродившись в нечто новое. В активный иммунитет. Она может стать оружием, которое вскоре понадобится всем вам… Молот войны уже занесён над вашими головами, и только она… — он указал на меня рукой, — ваша последняя надежда.
Крючков закрыл глаза. Ноздри его раздувались, голова покачивалась из стороны в сторону. Краткий миг внезапно залил мир вокруг чёрной волной — неведомо как я уже стояла внутри светового столба рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки. Потоки света били в глаза, я видела каждую морщинку на его белом, худом лице, его гладкий, почти треугольный подбородок, бледную кожу на бритой голове, каждую складку на невзрачном комбинезоне горчичного цвета.
«ДАЙ МНЕ РУКИ», — беззвучно произнёс белый шум, и уши заложило оглушающим свистом.
Словно во сне, я послушно вытянула вперёд ладони. Крючков, всё так же не размыкая глаз, подался навстречу и схватил меня за живое запястье, сковал его ледяной хваткой. Краем глаза я видела людей, что повскакивали со своих мест. Взволнованное бормотание завладевало пространством вокруг, оно переходило в громкие голоса, кто-то недоумённо басил на весь зал. Удивлённые вскрики доносились до меня — приглушённые, искажённые белым шумом, звучащие будто задом наперёд.
«ТЫ УЖЕ ЧУВСТВУЕШЬ ИХ СТРАХ, ВОЛКОВА?» — Низложенный генерал ухмыльнулся и глубоко втянул носом воздух. — «СМОТРИ, КАК РАСТЁТ И ШИРИТСЯ ЭТОТ УЖАС ПЕРЕД НЕПОЗНАННЫМ. СТРАХ ТОГО, ЧТО НЕКОМУ ТЕПЕРЬ ЗАЩИТИТЬ ИХ ПЕРЕД НЕИЗВЕСТНОСТЬЮ БУДУЩЕГО. ВДОХНИ ЭТОТ УЖАС! СТАНЬ ЕГО ИСТОЧНИКОМ! СМОТРИ НА НИХ!»
Я бросила короткий взгляд в сторону — и человек в первом ряду расплылся, как клякса на мокрой бумаге. Его форма, лицо — всё поплыло и схлопнулось в ослепительную, беззвучную вспышку. Не было пламени — был белый шум, который принял форму полковника Матвеева, рассыпая вокруг искры огня.
Страшный крик заполнил помещение, пылающий факел заметался, озаряя всё вокруг, ринулся куда-то в сторону. Ещё один силуэт полыхнул, попав на линию моего взора, словно под луч мощнейшего лазера… Третий, четвёртый — озарённые ревущим пламенем уже горящих силуэтов, люди воспламенялись один за другим и разбегались в стороны, спотыкались о скамьи, падали и кувыркались, объятые огнём, бросавшим на стены и потолок оранжевые блики. Душераздирающие вопли, танцующие в бешеном ритме яркие факелы и горячий запах горелого мяса затопили помещение доверху…
Мгновение — и я вновь сижу на своём месте, согнувшись пополам, вдавленная в собственное тело, которое стало тесным и чужим, а вокруг кричат и стонут многочисленные голоса. Внутри черепа пульсировал невидимый стальной шар, усеянный шипами, перед глазами плыли чернильные пятна, а по щекам вниз сползало что-то горячее и влажное. Я подняла голову, провела рукой по лицу. На ладони была кровь. Двумя тонкими ручейками она струилась прямо из глаз.
Взгляд постепенно фокусировался, и я увидела людей. Кто-то бежал в сторону выхода из зала, истошно вереща и пытаясь сбить с себя пламя, кто-то катался по полу, другие спешили погорельцам на помощь, скидывая с себя одежду. Зашипел, исторгая белую пыль, небольшой пожарный дрон, свисая с потолка на ярко-красном шланге.
А в самом центре зала за невидимым силовым барьером стоял генерал Крючков. Пошатываясь, он таращился на меня мокрыми, покрасневшими глазами, а из их уголков двумя извилистыми полосками бежала красная жижа, огибая губы и капая с подбородка на пол. Торжествующе ухмыляясь, генерал покачнулся, закатил очи и рухнул навзничь.
— Нейтрализовать её, быстро! — громко крикнул властный голос, и в эту же секунду что-то пронзительно затрещало, колко отдаваясь в боку…
Белая комната. Кремовые стены тихо, успокаивающе светились изнутри, негромко играла музыка, доносясь откуда-то снаружи. Я поднялась с удобного кресла, разминая затёкшую шею, прошла к затворённому окну и сквозь толстое стекло выглянула на галерею под прозрачным сводчатым потолком, вдоль которой по своим делам шли незнакомые люди.
Только что увиденная сцена стремительно таяла, как сон после пробуждения. Сгорала в последних мгновениях вместе с мечущимися силуэтами. Мне нужно было запомнить что-то важное, затерявшееся под волной угасавшего сновидения. Следы Эмиссаров… Чёрные семена… Оружие… Слова всплывали, как обломки после кораблекрушения, и тут же тонули в ватной пустоте.
«Я — это оружие?» — мысль была чужая, отстранённая, будто я читала диагноз на чужой медицинской карте.
Пошарив рукой под волосами на затылке, я нащупала едва заметный выступ, сняла его с кожи, и прямоугольный чип памяти лёг на ладонь. Осмотрев его со всех сторон, вновь приложила его к «таблетке» нейроинтерфейса. Ничего не произошло — носитель информации был пуст…
Раздался механический звук, и зазвенел жизнерадостный голос позади меня:
— А вот и я!
Я обернулась. Девушка с каштановыми волосами с цветастой прядью, приветливо улыбаясь, переступила порог комнаты. Кажется, она была там, на записи… Или это была не она? Я уже почти не могла вспомнить деталей.
— Надеюсь, ты не скучала тут одна? — поинтересовалась она и приблизилась, то посматривая на аляповатый инфобраслет на моей руке, то заглядывая мне в глаза. — Вижу, у тебя всё нормально, капельницу ставить пока рано… Сегодня, как и договаривались, у нас киновечер, так что я послала всех подальше, чтобы мы могли провести время вместе. Выбирай — что будем смотреть?
Она сделала едва уловимое движение головой, и на стене напротив проявился список названий. «Начало», «Облачный Атлас», «Человек с Земли», «День сурка», «Формула любви»…
Ни одно из этих названий не было мне знакомо. Девушка опустила взгляд на низкий журнальный столик, и жизнерадостность её тут же куда-то улетучилась.
— Зачем ты его сняла? — спросила она, подняв со столика какой-то предмет. — Доктор сказал, нам нужно записывать всё происходящее. Это должно помочь в восстановлении…
Покачав головой, она приблизилась. Смесь цветочных ароматов окутала меня, а девушка, оказавшись совсем рядом, положила руки мне на плечи. Я не сопротивлялась — мне хотелось знать, что будет дальше. Тем временем она ловко запустила руку под мою шевелюру, тёплыми пальцами сняла один чип и заменила на другой — быстро, профессионально. Отстранилась — и в её глазах мелькнуло что-то вроде извинения. Или отвращения. К себе? Ко мне? Ко всей этой странной ситуации?
Внимательно изучая меня карими глазами, она сунула предмет в карман. Затем встрепенулась, как будто очнувшись от наваждения, и жизнерадостно прощебетала:
— Я пойду что-нибудь приготовлю, а ты пока выбери кино. — Она обернулась в дверях — глаза её на мгновение стали внимательными, изучающими, как у врача, оценивающего реакцию пациента на новое лекарство. — Можешь наугад. Не волнуйся, все фильмы здесь — хорошие.
Улыбнувшись, она выпорхнула из комнаты и скрылась на кухне…
Глава III. Запертая тёмная комната
… Она не спрашивала, только лишь рассказывала — самозабвенно, каждый раз погружаясь в воспоминания с головой. Девушка с каштановыми волосами и цветастой прядью. Её большие, блестящие глаза смотрели на меня с наивным участием, от которого становилось тошно. Она сидела за столом напротив меня с тех пор, как ушёл любопытствующий лысый человек в медицинском халате — один из тех людей в белом, которые приходили после завтрака, обеда или ужина…