— Хорошо, я передам. Возможно, это ключ к пониманию и лечению болезни. Учёным будет чем заняться. — Ионов обвёл присутствующих взглядом. — На этом всё?
— Попробуйте найти кое-кого, — попросила я, сдерживая дрожь в голосе. — Торговый центр «Мираж», недалеко от Амара. Там девочка с повязкой на глазах, на третьем этаже. Попробуйте её найти. Я уверена — она не нападёт.
Едва заметная искра мелькнула в глазах Ионова.
— Записал, — кивнул он. — Что-нибудь придумаем.
— И ещё… Школа в Амаре. Они в подвале, их там много. Я не знаю, сколько… Просто не пугайте их громкими звуками. Вот теперь всё, — подвела я черту.
Максим Максимович устало вздохнул. Оникс поднялся из-за стола.
— Давайте собираться в путь. Волкова. — Голос майора стал жёстким. — С учётом обстановки на Ковчеге даю тебе двадцать минут на окончательное решение. Остаёшься на «Фидесе» или отправляешься с нами.
— Решение принято, — ответила я тихо, и в голосе уже ничто не дрогнуло. — Я лечу на Ковчег, заканчивать свою войну. — Я обвела взглядом людей за столом, задержав взгляд на Юмашевой. — Отдаю вам самое ценное, что нашла в этом аду. Позаботьтесь о ней. А эти двадцать минут я лучше проведу с той, кто дала мне понять, что всё это было не зря…
В лазарете, на той самой койке, где когда-то доживал последние часы андроид-мизантроп, теперь отдыхала девочка. Она лежала в обнимку с белым плюшевым медведем, который держал в лапах неизменный красный рождественский леденец, а голову мишки венчал всё тот же нелепый и смешной колпак.
По экрану головизора в углу прыгали нелепо яркие, доисторические мультяшные персонажи — наследие забытой Земли, детский праздник на фоне апокалипсиса. А на тумбе, как реликвии на алтаре, стояли две рамки с уже знакомыми фотографиями — живая память девочки о пропавших родственниках, заключённая в образы, вместе с нами прошедшие через всё в чужой наплечной сумке.
При моём появлении Алиса села на кровати и обрадованно воскликнула простуженным голосом:
— Лиза! Я так рада!
— А уж я как рада тебя видеть, ты и представить не можешь! — Вмиг оказавшись рядом, я стиснула её в объятиях. — Ну как, боевая подруга, тебя никто тут не обижает?
— Нет, наоборот, все ко мне очень добры! Кормят, мультики показывают, и даже мишку постирали. — Она протянула мне душистую, белоснежную игрушку.
Несмотря на жар, исцарапанное лицо, слезящиеся глаза и бледный вид, Алиса искрилась счастьем. Её кошмар остался позади, и теперь её окружали только хорошие люди — те, которым смело можно открывать любую дверь.
— Мне скоро уезжать, — сказала я, и улыбка на её лице замерла и медленно растаяла. — Очень далеко.
— И меня с собой ты не возьмёшь, — пробормотала она, опустив взгляд на медведя.
— Это очень холодный каменный мир. — Я погладила её по раскалённому потному лбу, провела рукой по шелковистым волосам. — Тебе там точно не понравится.
— Но мы же боевые подруги…
— Так точно, — я попыталась улыбнуться. — Только наш бой закончился победой. И это — здорово. И теперь нам надо вернуться к мирной жизни, а в мирной жизни у каждого человека должен быть настоящий дом, и должна быть мама.
— Но ты ведь можешь быть ею, — с надеждой в голосе сказала она. — Ну, хотя бы пока моя настоящая мама не найдётся… Я знаю, ты была ею. Просто не называла это так!
Её слова ударили в солнечное сплетение, вышибая воздух. «Мама». Слово-призрак, слово-раскалённый нож. Я увидела на секунду не Алису, а себя в её возрасте и на её месте — такую же потерянную, жаждущую того же самого слова от кого угодно.
— Я… — голос сорвался на хрип. — Я не умею быть мамой, Алиса. Я умею быть щитом. Оружием. А всё, к чему я прикасаюсь… — я замолчала, не в силах договорить.
— Неправда! — воскликнула она. — Ты можешь! Может быть даже лучше всех!
— Я…
— Ты сказала, что не бросишь меня! Не бросишь! — её звонкий голос в этих стенах был почти оглушительным.
— Я учусь быть человеком, — выдавила я. — Но материнству… ему нужно учиться в мире, где есть пелёнки и сказки на ночь, а не арбалеты и чудовища в обличии людей. А капитан… она уже прошла этот путь. Она сможет дать тебе то, что я не могу.
— Что?! — крикнула она мне в лицо, заливаясь слезами.
— Не защиту от чудовищ, а защиту от одиночества, понимаешь?.. Я знаю капитана, она очень хорошая, и с ней ты будешь счастлива. — Я гладила её по голове и пыталась улыбаться сквозь влажную пелену на глазах. — А вот что я точно смогу — так это стать твоей старшей сестрой. Хочешь?
— Хочу, — обречённо прошептала она — сдалась. — А мы с тобой ещё увидимся?