— Двое. Я и ребёнок.
Тяжёлые башмаки протопали к воротам, лязгнул засов, и створ приоткрылся. На нас подозрительно воззрился крепкий мужичок неопределённого возраста, но уже седой и с необычно старым лицом. Пошевелив недельной щетиной, глянул поверх наших голов, затем бегло осмотрел меня и Алису.
— Можно у вас переночевать? — спросила я. — Девочке нужен отдых. Мы не задержимся и утром отправимся в путь.
Мужик помедлил, ещё раз окинул нас взглядом.
— Ну, проходите, — буркнул он наконец, отступая и пропуская нас во двор.
На пороге дома стоял ещё один мужчина — низкорослый, полноватый, бритый наголо и со странным чубом, торчащим из макушки.
— Вова, помешивай кастрюлю! — гаркнул старший так, что заложило уши, и запер за нами ворота.
— Сколько г’аз тебе говог’ить?! — вместо приветствия раздался картавый выкрик с крыльца. — Не называй меня Вовой! Моё имя — Во-ло-ды-мыг’!
В сердцах он махнул рукой и скрылся в доме, а первый всхохотнул.
Просторная, но изрядно поросшая бурьяном территория двора была завалена каким-то железным и деревянным хламом. Груды досок, бочки, куски металлолома лежали тут и там. Сбоку, возле гаража, стояла просевшая на рессорах легковушка. Транспорт. Может быть, даже на ходу.
На той стороне двора пустыми стойлами чернел загон для скота, а где-то позади здания тихонько тарахтел генератор.
— Вы проходите, не стесняйтесь, — добродушно предложил мужчина. — Мы как раз собирались ужинать.
«На дворе глубокая ночь, а они только сели за ужин? Странно… Или… не странно, а очень даже правильно для тех, кто не хочет, чтобы их дневной дым видели те, кто когда-то были их соседями…»
— А вас как зовут? — спросила я.
— Можно просто Иней, — представился старший, сложив из морщин беззубое подобие улыбки. — Погремуха такая. Меня раньше все так обзывали, и теперь зовут. На кухне Вова-хохол. Он слегка стеснительный, но парень хоть куда… А вы чьих будете?
— Я Лиза, а это — Алиса, — представила я нас. — А что такое «хохол»?
— О, это вот как раз про Володымыра, — махнул рукой Иней и вошёл в прихожую, и я осторожно последовала за ним. — Когда-то это ошибочно считали национальностью, а оказалось, что это мировоззрение такое — «хохол». Любой может стать хохлом.
— Шо вы там обо мне обсуждаете? — раздался раздражённый голос из кухни.
Тусклый свет выхватил вешалку в прихожей. На крючках висела обычная одежда, в том числе — женская. Платье. Значит, здесь есть женщина.
Свои стоптанные, промокшие и насквозь пропитанные грязью кеды я сняла на пороге, оставшись в носках. Алиса последовала моему примеру и тоже разулась, а мужчина тем временем с опаской косился на мой мехапротез, который не разглядел у забора.
— А это у тебя что за железка? — Его взгляд упёрся в механизм.
— Была авария, — буркнула я, нарочито неуклюже подвигав пальцами. — Пришлось вставить.
— Пожалуй, это лучше, чем без руки, — протянул Иней, но во взгляде его читалось что-то ещё. Любопытство? Недоверие?
Справа на второй этаж вела лестница. Небольшой коридор окончился просторной кухней, которая встретила нас небрежностью. Сидя за столом напротив входа, пухлый Володымыр с чубом жидких волос на голове рассматривал что-то на экране планшета.
— Вова, знакомься, — сказал Иней. — Это Лиза и Алиса.
— Я — Володымыг’, — сердито прокартавил тот, неприязненно глядя на нас поверх планшета и поправляя чуб. Он явно испытывал дискомфорт, злился на своего приятеля и поглядывал на большую кастрюлю, стоящую на плите. — Так звали моего пг’а-пг’а…
— Ты им тоже будешь бодягу разводить про своего «героического предка»? — со скепсисом спросил Иней. — Все мозги проел этими своими древними украми…
— Я г’азве что-то сказал пг’о дг’евних укг’ов?! — исподлобья спросил Володымыр. — Да, я укг’аинец и гог’жусь этим. Но сейчас мы не об этом…
— Да какая разница? Ну служил твой дед в какой-то там дивизии…
— «Галичина»! Когда ты уже наконец запомнишь?!