— Алиска… Ты это видишь? — Голос мой сорвался на шёпот.
Я ткнула дрожащим пальцем в небо. Неверие, паника, первая яростная искра надежды — всё смешалось внутри, перевернулось.
Сейчас она скажет, что там ничего нет, а я отвечу: да, похоже, мне просто показалось. И мы побредём дальше к нашему дому, к нашей тишине, к нашему простому, страшному, но нашему миру… Так ведь? Показалось?
— Да, — прошептала она. — Что это там загорелось? Неужели «Врата»?
— Они… — Я сглотнула ком в горле, пытаясь осознать невероятное. — Они включились… Это значит, что корабли скоро пойдут…
И замолчала, не в силах договорить самое главное. Куда они пойдут? Зачем? И главное — чьи это корабли? Те, что везут спасителей — или те, что везут новых хозяев этого сгоревшего мира?
Глава XIX. Люди и нелюди
… Невесть откуда взявшиеся силы толкали меня дальше. Сквозь ночь по пустым полям мы продвигались на юг, оставляя далеко в стороне дороги, промокшие деревянные ограды и безмолвные коробочки частных домов. Глаза неустанно выискивали в подсвеченной Арденумом полутьме движение, а раздобытые в ветхом амбаре по пути вилы были готовы колоть вновь. На их счету было уже четверо. Недаром Лео таскал с собой именно вилы — для тех, кому нельзя прикасаться к заражённым, это лучший вариант…
Я шагала вперёд и поминутно поглядывала вверх — не пропадёт ли сияющий огонёк, который по мере вращения планеты вместе с тусклыми на его фоне звёздами постепенно смещался к горизонту. Желудок сводил голод, но меня это не тревожило. Где-то внутри открылось второе дыхание, и я знала, что теперь всё изменится. Врата вновь работали, а значит, либо этот кошмар подойдёт к концу, либо распространится дальше, на Землю. Первый вариант всё же был бы предпочтительнее, но в любом случае теперь мы были не одни…
— Апчхи! — вырвалось у Алисы, и я только сейчас ощутила, как раскалена от жара её ладонь.
Я остановилась. Девочка пошатывалась, как сомнамбула, и еле держалась на ногах.
— Хорошая моя, — ласково сказала я, наклоняясь к ней. — Прости, я совсем задумалась. Эти штуки, в отличие от людей, не знают усталости… Как ты себя чувствуешь?
— Плохо, — сдавленно ответила девочка. — Горло болит, мне жарко и хочется есть. Я устала.
— Я могу тебя понести, если хочешь.
— Хочу…
Взгромоздив Алису к себе на спину, я зашагала сквозь высокую траву под очередную горку. Силы быстро улетучивались — нести на себе и ребёнка, и вилы, и сумку с пистолетом оказалось тяжеловато даже с учётом мехапротезов. Что ни говори, а подарок Альберта, от которого у меня осталось три четверти, оказался бесценным — и спас меня в очередной раз буквально полчаса назад, когда нелюдь изловчился и прикусил биотитановый кулак…
Сколько мы уже прошли? Километров пятнадцать? Или двадцать? Мы двигались всё так же степью, обходя по длинной дуге лачуги, видневшиеся в отдалении. Рисковать и лезть в заброшенные дома не хотелось. Встреча с мертвецом один на один была уже делом привычным, но нарваться на целую толпу с простуженным ребёнком на руках в мои планы не входило. Я всеми силами старалась отсрочить этот момент…
Взор, скользящий вдоль горизонта, зацепился за едва заметное движение. Рядом с куцей лесополосой, за высоким забором, прятался двухэтажный дом, а из его печной трубы поднимался тонкий, почти невидимый столбик белёсого дыма. Свет не горел. Но там, где есть дым — есть и люди. Люди. Живые…
Алисе был нужен отдых, еда и вода, и я моментально приняла решение.
— Вон тот дом видишь? — спросила я, присев на корточки. — Похоже, там кто-то есть. Как думаешь, стоит к ним наведаться?
— Может, у них есть еда и ночлег, — с надеждой сказала она, сползая с меня на землю.
— Наверняка есть. Сможешь дойти?
Алиса молча кивнула, и мы зашагали вперёд, к узкой просёлочной дороге и протянувшемуся вдоль неё забору. В высокой траве стрекотали сверчки, Арденум висел за нашими спинами, роняя на землю две расплывчатые тени, а мы приближались к дому. Чудовищ было не видать, да и двигаться до цели без транспорта или хотя бы без ночёвки мы уже не могли.
Я предвкушала любой, самый аскетичный ужин — пусть даже кусок чёрствого хлеба и кружку прохладной воды… Но главное — я вожделела тёплую постель. Так толком и не обсохнув после ливня, я продрогла до костей, и единственное, что спасало — это движение…
Окна были плотно зашторены, но, приблизившись, я уловила в щелях одного из них тусклый, жирный отсвет керосиновой лампы. Обогнув забор и завернув за угол, мы подобрались к массивным воротам, и я постучала по дереву. Было тихо. Выждав время, я постучала настойчивей и громче, и где-то за оградой, во дворе, скрипнули плохо смазанные петли.
— Тут опять мертвечина бродит! — заорал прокуренный мужской голос. — Чубатый, тащи топор!
— Мы живые! — рявкнула я, инстинктивно отодвигая Алису за спину.
— На русском балакаешь? — удивился голос. — Что ты забыла в этой глуши в такое время?
— Мы шли мимо, но, кажется, без отдыха и пищи нам не обойтись.
— И сколько вас? — насторожился говорящий.