— Алиса, дай мне ключ от машины, пожалуйста, — попросила я.
Девочка, сжав в руках игрушку, мелко замотала головой.
— Поверь мне, — сказала я, присев на пол напротив неё, глаза в глаза. — Остаться здесь означает загнать себя в ловушку.
— Но это мой дом, — её голос сорвался на шёпот, а на глазах выступили слёзы.
— Твой папа построил этот дом, чтобы ты жила. Не для того, чтобы ты умерла в нём… Пожалуйста, я тебя прошу, дай мне ключи и оружие… Ведь мы так безнадёжно опоздаем.
На её лице читалась борьба — страх, недоверие и отчаяние насмерть дрались с надеждой и верой в чудо. Всё это спрессовалось в несколько секунд мучительного молчания, сквозь которое по щекам катились беззвучные слёзы. Затем, стиснув зубы и смахнув влагу, она рванула к лестнице, и через минуту бесконтактный брелок оказался у меня в одной руке, а увесистый, вызывающий уважение профессиональный арбалет — в другой.
Это были уже не просто вещи. Брелок был её жизнью, переданной мне на хранение, а арбалет — дар взамен обещания, которое я теперь обязана была сдержать.
Стараясь сохранять самообладание, я распорядилась:
— Возьми еду для нас, свои вещи и всё, что тебе понадобится в дороге. Надень закрытую одежду — кроссовки, штаны и что-нибудь с длинным рукавом.
— А можно мне потом конфету? — выпалила она неожиданно.
— Конфету? — Я не сразу поняла.
— Пятое правило — не больше двух конфет в день. Но я сегодня… я уже съела четыре…
— Хорошо, — смягчилась я. — Съешь. Но только когда мы уедем. Правила… Они для того, чтобы жить, а сейчас нам нужно выжить.
— Спасибо. — Алиса, казалось, немного ожила. — А куда мы поедем?
— Не знаю. Сбежим отсюда, а там видно будет.
— Папа говорил, что надо переждать. Что нам помогут.
— «Помощь» не приходит, Алиса, — тихо, но твёрдо сказала я, взвешивая в руках арбалет — он был тяжелее, чем казался. — Её создают из того, что есть. Из арбалета, из канистры бензина — и из двоих людей, которые решили не ждать… Мы сами себе помощь, и нам нужно уйти. Ты чувствуешь в себе силы? Справишься?
Она кивнула, сглотнув комок в горле, и пулей помчалась наверх, а я, не теряя ни секунды, схватила канистры и бросилась к колодцу…
До колодца и обратно — ни души. Я наполнила канистры водой, оттащила их в гараж, сгребла тачку, что валялась во дворе, и покатила её к дому.
Появление первого доходяги не заставило себя ждать. Он ковылял по дороге со стороны поля, но был ещё далеко. А мне между тем нужно было доставить горючку и аккумулятор к машине…
Захлопнув дверь и ссыпавшись по лестнице, я очутилась в подвале. Ухватилась за рукояти — и тут же пожалела, что со мной нет того здоровяка с ружьём. Эта громадина весила под тридцать кило, не меньше. Мужчины в два счёта помогли бы нам дотащить аккумулятор, но… затем, скорее всего, попытались бы забрать машину. Так или иначе, придётся таскать эту тяжесть на себе…
Ступень за ступенью я поднимала тяжёлую ношу в фойе. Доволокла по полу до порога, а затем сделала вторую ходку за канистрой, которая после аккумулятора показалась пушинкой. Алиса тем временем выставляла в прихожую пакеты, в которые свалила буквально всё подряд.
— Зачем всё это? — Я смотрела на бесформенную груду поклажи.
— Это… игрушки. Книги. — Она обняла один из пакетов. — Ещё карандаши, пластилин… Мы ведь больше не вернёмся, правда?
С виду Алиса была совершенно спокойна. Казалось, она за эти десять минут с покорностью приняла судьбу и смирилась с неизбежным.
— Скорее всего, — честно призналась я. — Но мы не сможем забрать отсюда всё.
— Да, не сможем, — вздохнула девочка. — Я пойду переоденусь.
— Прихвати всё, что может пригодиться в пути, — напутствовала я. — Какую-нибудь карту, если есть…
Девочка скрылась на лестнице, через глазок я убедилась в том, что на крыльце никого нет — и открыла входную дверь.
Проволокла тяжеленный аккумулятор через крыльцо под лестницу и, едва не сорвав спину, взгромоздила его на тачку. Давешний мертвец завидел меня с расстояния в полсотни метров и ускорил шаг, а я, забросив следом за батареей канистру и прихватив монтировку, стремительно покатила тележку в обход дома.