— Она сломана, да?
— Не совсем, — задумчиво пробормотала я. — Сперва нужно решить одну проблемку, иначе мы никуда не уедем.
— Когда всё началось, я просила папу поехать к дедушке, — тихо сказала Алиса. — Но он сказал, что машина сломалась, что больных слишком много… Что нужно переждать. А потом, когда он ушёл, в гараж забрались воры. Унесли много всего. Я видела из окна…
Она говорила что-то ещё, но я уже почти не слышала её. В этой истории была неувязка, и я пыталась понять — какая. Взломаны только ворота. Значит, машину не запирали. Салон не тронут — значит, даже не пытались завести. Почему? Потому что аккумулятора уже не было. Его заблаговременно снял и спрятал в самом надёжном месте тот, кто ко всему готовился — в сердце своего автономного убежища.
Мысль озарила меня, как вспышка, и я повернулась к Алисе:
— Проводишь меня в подвал?
— Идёмте, — ответила девочка и направилась к белой деревянной двери…
Глядя на массивный водородный генератор, целый стеллаж топливных брикетов и подключённый к системе тяжеленный пусковой аккумулятор, я думала о том, что владелец дома был готов ко всему в этой жизни — даже к концу света. Дом свой он превратил в неприступный замок с собственной электростанцией. Но самое, пожалуй, главное — в углу стояла целая канистра бензина.
Отец Алисы рассчитывал провести здесь столько времени, сколько потребуется, а когда настанет время — собраться и отправиться в путь… Это был не просто склад — это была любовь, отлитая в форме брикетов топлива и свёрнутая в кольца медных проводов. Любовь, рассчитанная на месяца осады.
— Если загорается вот эта лампочка, — между делом сообщила Алиса, указав на аккумулирующее устройство, клубком проводов запитанное к домовому электрощиту, — то генератор включится сам. А если на генераторе… Папа говорил, что эта лампочка — как сторожевой пёс. Загорится — значит, пора кормить зверя и нужно поменять топливный элемент. Вовремя менять топливо в генераторе — это четвёртое правило…
Сверху вдруг донёсся уверенный, наглый стук в дверь. Кулаком. Так стучат не заражённые — так стучат люди, которые уверены в своей силе. Алиса вздрогнула, втянула голову в плечи и попросила:
— Не ходите туда! Вдруг это плохие люди?
— Если это они, мы должны об этом знать, — заметила я.
— Тогда не открывайте. Не забывайте первое правило.
Первое правило — не выходить из дома. И прямо сейчас я собиралась его нарушить, встав между домом и миром с пустыми руками. Нет… Не с пустыми — в них был весь вес ответственности за эту девочку. Самая важная ноша во Вселенной.
В несколько махов я преодолела лестницу, оказалась у входной двери и сквозь глазок увидела целую группу людей. Четверо. Двое с помповыми ружьями — включая давешнего мужичка у колодца, — один со старой потрёпанной двустволкой, и ещё один с вилами. Грубая, плотная одежда, мотоциклетная защита — наколенники, налокотники.
«Что ж, пришли с оружием… Что ж… И у меня оно есть. И последний довод в патроннике расставит все точки над i».
Я выхватила пистолет из сумки, сунула сзади за пояс, щёлкнула замком и распахнула дверь. Четыре пары глаз пристально следили за тем, как я вышла на крыльцо. Взгляды их скользили по моей фигуре, оценивающе, как по товару на полке, буквально спотыкались о мехапротез руки, но напряжение несколько сошло с их лиц.
— Чем могу? — коротко спросила я, стараясь унять бурю внутри. «Держись. Просто держись».
— А где хозяин дома? — спросил высокий молодой амбал с ружьём — по-видимому, главный в их группе.
— Я присматриваю за домом, пока его нет, — тихо ответила я.
— Не пригласишь нас внутрь? — Здоровяк прищурился, глядя на меня сверху вниз. — Как-то невежливо держать гостей на пороге, не кажется?
— Внутри маленький ребёнок. Девочка и так напугана, поэтому лишние стрессы ей ни к чему.
— Мы не собираемся никого пугать, — сообщил амбал. — Может, просто хотим познакомиться поближе.
— Если решите войти, вам сначала придётся познакомиться вот с этим. — Я достала пистолет, ни в кого не целясь, сжав его в потной, чужой ладони.
Один патрон. Всего один. И ложь, которая должна быть убедительнее правды. Я демонстративно щёлкнула предохранителем, палец лёг на спуск.
Здоровяк замер, словно увидел ядовитую змею. Чуть ли не звеня от напряжения, мужчины постреливали взглядами то на оружие в моей руке, то на моё напряжённое до дрожи в скулах лицо. Вдоль улицы дохнул порыв ветра, коснулся волос, донося со стороны центра Спинетты отчётливый запах гари.
— Ты остынь, незнакомка, — подал голос из-за спины здоровяка тот, которого я встречала у колодца. — Мы никого не тронем. Нам нужна еда и энергия, а у вас есть топливо для водородника.
— Нам всё это тоже нужно, — парировала я, чувствуя, как на спине под джемпером растёт холодное мокрое пятно.
— Мы знаем, что охотник — тот ещё хомяк, и запасов у вас наверняка на целый год, — нахмурился здоровяк.