и для любви это не место…
Софи приблизилась, медленно, с опаской обняла меня за талию, и я вздрогнула. Не от прикосновения, нет — от того, что мне стало тепло. А тепло — это всегда начало конца, начало разложения. На своей шее я чувствовала её невесомое дыхание, словно её нежная душа выходила из лёгких и дарила мне своё ласковое… тепло.
… Прольются все слова как дождь,
и там, где ты меня не ждёшь,
Ночные ветры принесут тебе прохладу,
На наших лицах без ответа
лишь только отблески рассвета –
Того, где ты меня не ждёшь…
— Ты много раз спасала меня, поэтому не отвергай, пожалуйста, — едва слышно, почти шёпотом, сказала она. — Я в долгу у тебя, и сделаю всё, чтобы избавить тебя от кошмаров… Сделаю всё, что могу и не могу, чтобы помочь…
— Но я не хочу, чтобы ты была в долгу, — застонала я. — Я хочу, чтобы ты была, но ты же не будешь! Потому что я — не будущее. Я — это трещина, в которую ты сейчас заползаешь…
Она не сдавалась, руки её сжимали мою талию. «А мне не нужна помощь! Мне просто… нужно, чтобы меня кто-то держал, даже если это — не тот. Даже если это — неправильно, и я этого не хочу. Даже если это всё, что осталось. Но никто не должен находиться рядом — все вокруг меня обречены на смерть!»
Мне хотелось убежать, но не осталось сил, да и некуда мне было больше бежать…
— Я разделю все твои кошмары с тобой, — ласково проговорила София. — Но я не смогу сделать это без тебя.
«Я не хочу разделять, я хочу забыть! Но забыть не могу, поэтому разделяю с тобой. Вместо него. Вместо Марка…»
Развернув меня к себе, она мягко уложила мою механическую ладонь на своё бедро. Я прикрыла глаза и почти сдалась. Почти… Уже почти… Мелодия пропитывала всё моё естество, и я уже сама не замечала, как плавно скользила рядом в медленном подобии танца в такт движениям её тела…
… А дальше — это главное.
Похожа на тебя,
В долгом пути я заплету волосы лентой
И, неспособна на покой,
я знак подам тебе рукой,
Прощаясь с тобой, как будто с легендой…
Внутри что-то встрепенулось — нечто давно уже позабытое. В груди задрожала, забилась смесь безотчётного панического страха и обессиливающего возбуждения, покоряя меня, вырастая в новую безымянную эмоцию.
— Всё это не имеет смысла, Софи, — я сделала последнее усилие, сопротивляясь сокрушающему, невиданному ранее чувству. — Моя жизнь не имеет смысла. Я не могу его найти…
— Нельзя отыскать то, чего нет, — выдохнула она мне в лицо, и я почувствовала нежный аромат каких-то ягод — малины… земляники. — Но ведь то, чего нет, можно создать…
… На наших лицах без ответа
лишь только отблески рассвета –
Того, где ты меня не ждёшь…
Я распахнула глаза. Красивое лицо с тонкими изящными очертаниями было совсем рядом. Две бездонные пропасти очей, длинные влажные ресницы… По её смуглой гладкой коже двигался отсвет далёкого Солнца — корабль неспешно разворачивался, покидая поле астероидов, и брал курс на Землю…
Её беззащитная тонкая шея в свете звезды была открыта. Уязвима. Я безотчётно, инстинктивно выискивала слабое место — то, где мой удар нанесёт наибольший, фатальный урон… А скрипка тем временем возносила меня куда-то ввысь, с каждой нотой убивая и оживляя, каждым движением смычка разрезая на части неистово колотящееся сердце.
— Что же ты делаешь со мной… — задыхаясь, прошептала я, не в силах больше сражаться с ней.